Книга Ранчо горячих свиданий, страница 114 – Лайла Сэйдж

— …поставишь посреди бара механического быка, серьезно? – Это Густ.

— Ну да, у нас же весь второй этаж пустует. Конечно, кое-что там придется переоборудовать… – А это Брукс.

— Я беспокоюсь за клиентов, особенно за тех, кто полезет на этого быка первым, – заметила Эмми. – Наверное, надо будет надевать на них страховку, а внизу положить такой большой мат, знаете, какими каскадеры пользуются.

— Просто разложим по полу картонные коробки, наверху их полно, – возразил Брукс.

— Хорошая мысль, заодно и ноги к полу перестанут прилипать, – вставил я, входя на кухню. – Всем привет!

Эмми вскочила со стула и поспешила меня обнять.

— Привет, незнакомец! – воскликнула она. – Сколько мы уже с тобой не виделись?

В самом деле, давненько – в последнее время мы все время работали в разных концах ранчо. Однако переписывались каждый день. В основном Эмми изводила меня вопросами о том, что там у нас с Адой.

В прошлом году, когда Эмми вернулась домой, я не сразу привык к тому, что она снова здесь. Оба мы с Густом как будто ждали, когда «упадет второй ботинок» – когда она снова уедет. Но она не уехала, и этому я очень рад. Пожалуй, мы трое идеально уравновешиваем друг друга.

— Кстати, – сказал Брукс, – прибыла та деталь, которую ты заказывал для Адиной машины. Лежит у меня в кабине.

Мне самому было неловко, что я так затянул с ремонтом. Но сперва потребовалось помощь Брукса, чтобы поставить «хонде» диагноз. Для Брукса автомобильный мотор был любимой головоломкой, вроде кубика Рубика, и вообще он обожал чинить все на свете – поэтому и у нас на ранчо вечно что-то латал и подправлял. Дальше оказалось, что нужно заменить одну деталь, а детали на замену для «хонды» начала 1990-х в Мидоуларке так просто не найдешь.

— Спасибо, дружище. Ты меня очень выручил.

— А где папа? – спросил, взглянув на часы, Густ.

До назначенного времени оставалось десять минут – а папа обычно всюду приходит с запасом.

Как и Ада Харт.

— Вот он я! – послышался папин голос от задней двери. – Привез сегодня старую кобылу, устраивал ее на конюшне.

— Папа! – простонал Густ. – Если ты решил все-таки подарить Райли лошадь, богом клянусь…

Папа улыбнулся своей самой невинной улыбкой.

— Видишь ли, – сказал он, – я ведь уже дал приют трем коням-пенсионерам – а тут узнал про эту кобылу, которой тоже нужен дом.

Папа не любил, когда на конюшне остаются пустые стойла – и, как правило, заполнял их престарелыми лошадьми, которым нужно было дожить остаток дней в любви и покое.

Густ подозрительно прищурился.

— И это не имеет никакого отношения к тому, что вы с Эмми, – он метнул взгляд на сестру, – на прошлой неделе все уши мне прожужжали, что Райли пора обзавестись собственной лошадью?

— Ни малейшего, – твердо ответил папа. – Просто не мог бросить старушку на произвол судьбы. А если Райли согласится помогать мне за ней ухаживать – что ж, это будет ее решение.

— Вы оба просто невыносимы! – объявил Густ, поочередно сверля папу и Эмми убийственным взглядом.

Едва он отвернулся, папа подмигнул Эмми. Интересно, подумал я, что эти двое замышляют?

— Что ж, – заговорила Эмми, меняя тему, – может, пойдем?

Я взглянул на часы. В самом деле, уже пора.

— Ады еще нет, – сказал я.

— Ты уверен, что она не ждет нас там? – спросила Эмми.