Книга Ранчо страстных признаний, страница 24 – Лайла Сэйдж

Раньше я без колебаний доверилась бы Эмми, но теперь не могла найти нужных слов. Все было слишком запутанно, я просто не знала, с чего начать. И откровенно говоря, я не хотела ранить чувства подруги. Не хотела говорить, что она – пусть и отчасти – тоже была причиной моей грусти. Я надеялась выкарабкаться сама.

Иронично, ведь именно так обычно поступала Эмми. Она всегда держала все в себе, не хотела никого нагружать своими проблемами. Но я-то знала, когда ей действительно нужна была помощь, когда стоило аккуратно подтолкнуть к разговору, а когда лучше было оставить ее в покое.

Сейчас она делала то же самое для меня.

Я выдохнула.

— Понимаю, о чем ты, Эм, правда понимаю, – сказала я. – Да, у меня сейчас не лучшие времена. Но чем мне поможет эта работа у Густа?

— Ты мне доверяешь? – спросила Эмми.

— Конечно, – ответила я, закатив глаза.

— Тогда просто поверь мне. Это отличный план. Тебе не придется срочно искать новую работу, ты сохранишь деньги, которые заплатила Клома, и проведешь целое лето на «Ребел блю» рядом с Райли.

Звучало почти идеально. Если не вспоминать, кто у Райли отец. Мне совсем не улыбалось провести все лето, общаясь с Августом Райдером.

— Никакого риска, а отдача на уровне, – произнесла Эмми, выразительно на меня посмотрев.

Именно так я сказала ей, когда она сомневалась в своих чувствах к Бруксу.

— Сейчас совсем другая ситуация, Эмми.

Я и без слов угадала ее мысли, как делала это всегда, с детства.

— Может, и другая, но смысл тот же, – ответила подруга. – Где бы я сейчас была, не послушай я тебя?

Скорее всего, все равно готовилась бы к свадьбе с Люком Бруксом. Эти двое в любом случае нашли бы друг друга.

Я прикусила губу, обдумывая ее слова.

— Тедди, – сказала Эмми серьезно, – Густу сейчас нелегко. Он всегда любил ранчо всем сердцем и всегда был прекрасным отцом, пожалуй лучшим из всех, кого я знаю. Ну кроме нашего папы. А теперь эти две части его жизни столкнулись друг с другом, и он просто разрывается. Он боится, что не справится. Чувствует вину. Кэм тоже мучается. Она звонила отцу после той истории с футболом, переживала, что слишком много свалила на Густа, и даже спрашивала, не вернуться ли ей обратно.

Я уже знала, что она скажет дальше.

— И Густ никогда не простит себя, если ей придется вернуться.

И я не прощу себя, если позволю Кэм все бросить, когда могла бы помочь.

— Все, хватит! – я вскинула руку. – И так понимаю, к чему ты ведешь.

Эмми придвинулась ко мне и положила голову на мое плечо:

— Так что скажешь, Тедди Андерсен? Не лучшая ли это работа на лето?

Теодора Андерсен сидела напротив меня за моим кухонным столом. Волосы, как всегда, собраны в этот ее дурацкий хвост, а взгляд настолько пронзительный, что я невольно задумался: неужто ее глаза всегда были такими? Такими холодными и такими голубыми.

Было около половины седьмого утра. Дочь, к счастью, еще спала – мы обсуждали детали сотрудничества, и разговор мог закончиться чем угодно.

— По понедельникам и вторникам Райли была у Кэм, я забирал ее в среду, как закончу работу, – сказал я.

— Хочешь оставить это расписание? – уточнила Тедди.

— Да. По четвергам летом она на ранчо, а в пятницу Эмми и Брукс забирают ее после верховой езды. Кто-то из них отвозит ее на футбол, – я нервно сглотнул, вспомнив недавний инцидент, из-за которого мы вообще вели этот разговор, – а я забираю после тренировки.