Книга Ранчо страстных признаний, страница 22 – Лайла Сэйдж

— Такого поведения в моем доме я не потерплю.

Я откинулся на спинку стула, осознавая, как жалко выгляжу – не как взрослый мужчина, а как упрямый подросток. За столом повисла тишина. Все мы – Эмми, Уэст, Брукс и я – притихли.

— Ладно, – продолжил отец. – Думаю, пригласить Тедди – отличная идея. Вам обоим это пойдет на пользу.

— Это не тебе решать, папа, – тихо возразил я.

Он был прав насчет моего поведения, но решения о моем ребенке принимал только я. И Кэм.

— Может, и не мне, – вздохнул отец. – Но если ты не наймешь помощника по дому, мне придется пересмотреть твои обязанности на ранчо, пока не вернется Кэм. Ты не можешь тянуть все сам, и мы даже не будем пытаться.

Я застыл. Ну не может ведь он так поступить! То есть, конечно, может. Он ведь управлял ранчо. Но и я тоже в каком-то смысле. Я глянул на остальных – брат, сестра и лучший друг смотрели на него так же ошарашенно. Это явно не было заранее обговорено.

— Но папа… – я пытался подобрать слова.

— Ты подписал ведомости на зарплату в пятницу?

Я замер. Подписал? Конечно, подписал. Или… нет?

— Я… я не уверен.

Мне было до жути неловко, что разговор проходил при всех. Отец только тяжело вздохнул.

— На ранчо работает почти пятьдесят человек, Август. И от нас зависит, чтобы они и их семьи получали деньги за свой тяжелый труд…

Я отлично это знал.

— …И теперь всем этим людям придется ждать зарплату на день дольше.

Я осознавал свою вину. Отец не стал напоминать, что с отъезда Кэм я почти каждый день опаздывал, путал дни, из-за чего срывался график техобслуживания, и давал неверные поручения.

— Я не хочу тебя отчитывать, Август, но поверь, я знаю, что такое быть одиноким отцом, который пытается тянуть все на себе.

Голос Амоса смягчился, стал привычно хрипловатым.

— Один в поле не воин, сынок.

Я в отчаянии опустил голову. Он был прав. Я вспомнил, каким был отец после смерти мамы. Он изо всех сил скрывал, что разбит горем, но у него были Хэнк и Эгги. Моя ситуация не столь трагична, но суть оставалась той же – одному не справиться.

Я тяжело вздохнул:

— Хорошо. Я поговорю с Кэм. Если она не против, найму помощника по дому.

— Я скажу Тедди, – вмешалась Эмми.

— Я не говорил, что это будет она, – возразил я.

— Она может приступить хоть завтра, Густ. Ты сам не хотел чужого человека. Да, она тебе не нравится, но, по крайней мере, ты ее знаешь. И она любит Райли.

— В этом есть смысл, Густ, – поддержал Уэст.

Я сердито посмотрел на него и снова вздохнул, не веря, что готов произнести это. Я был упрям, но с логикой не поспоришь.

— Ладно. Поговори с ней.

— Как ты думаешь, за сколько Клома продала бутик, раз решила закрыть его навсегда? – спросила Эмми.

В воскресенье вечером мы поспешили воспользоваться щедрым предложением «забирайте все, что хотите». Уже час мы увлеченно рылись в вещах, примеряя одну за другой.

— Судя по всему, немало, – ответила я. – Она заплатила мне за полгода, а будь эта сумма для нее существенной, Клома вряд ли бы так поступила.

— С ума сойти! – удивилась Эмми.

Она только что вышла из примерочной и покрутилась перед зеркалом: на ней были черные джинсы, белый топ и кожаный жилет.

— Твоя работа?

Я улыбнулась:

— Да, это мой жилет.

Я сшила пять таких в прошлом месяце, даже шесть, если считать тот, что оставила себе. Три куска кожи, идеально подогнанные друг к другу и соединенные тонким кожаным шнуром. Получилась стильная вещь с явным ковбойским характером.