Книга Ранчо страстных признаний, страница 106 – Лайла Сэйдж

— И это все? – спросила Кэм.

— Да. Нет.

— Врешь, – усмехнулась Кэм.

Я выдохнул:

— Ладно. Это чуть больше, чем «кое-что».

— Тогда почему ее здесь нет?

— Не знаю, – признался я.

И я правда не знал. Не знал, почему она так поспешно ушла. Почему так на этом настаивала. Почему даже не поцеловала меня на прощание.

И это сводило с ума.

— Ага, – сказала Кэм, будто в моем ответе был какой-то глубинный смысл.

Она глубоко вздохнула, будто собиралась сказать что-то важное.

— Я выхожу замуж, – сказала она.

— Я в курсе, – кивнул я, взглянув на нее.

— И Грэм – отличный парень. По-своему. Он добр ко мне, к Райли и не требует от меня больше, чем я могу ему дать.

Я понятия не имел, куда она клонит. Кстати, его зовут Грэм? Я все это время звал его Грегом.

— Наша помолвка, наши отношения… – Кэм тяжело вздохнула. – Все это держится на интересах моих родителей, на его бизнес-сделках, на деньгах и договоренностях.

Она никогда не говорила мне этого раньше. Я всегда чувствовал, что она не в восторге от своей помолвки, но думал, что дело в ее сдержанности. А теперь мне стало интересно: она вообще хочет замуж за этого парня?

— Именно поэтому я очень… – она задумалась, подбирая слово, – разборчива в том, какое место он занимает в жизни Райли. Я тщательно выбираю, в каких аспектах ее жизни он участвует, и делаю это крайне осторожно. Думаю, он скорее воспринимает ее как маленькую соседку по комнате, а не как ребенка, которого мог бы воспитывать.

Кэм говорила спокойно, каждое слово было продуманным.

— И это мой выбор, – продолжила она. – Потому что я никогда не хотела воспитывать Райли с кем-то, кроме тебя.

Она ласково улыбнулась:

— До недавних пор.

Я напрягся.

— Я хочу, чтобы ты знал, – ее голос звучал искренне, – что, по-моему, Тедди была бы потрясающей «бонусной мамой».

Она сжала мою руку:

— Для меня было бы честью видеть ее в нашей команде.

У меня в горле застрял ком, который я не мог проглотить, как ни старался.

— Я знаю тебя лучше, чем большинство людей, Густ, – продолжила Кэм. – Я знаю, как ты выглядишь, когда счастлив, когда устал, когда тебе плохо… Что, кстати, достижение, потому что для неподготовленного зрителя все твои хмурые выражения лица выглядят одинаково. А сегодня я впервые увидела, как ты выглядишь, когда влюблен.

Я перестал дышать.

— Это нормально, Густ, – она сжала мою руку чуть крепче. – Это нормально – любить ее. Это нормально – хотеть ее. Это нормально – просто… хотеть. Ты умеешь любить, Густ. Я вижу это по тому, как ты любишь нашу дочь. Как заботишься о своей семье. Обо мне. И я просто хочу, чтобы у тебя был человек, который сможет любить тебя так же.

Кэм говорила с такой искренностью, с такой глубиной.

— А Тедди, наш маленький ураган… – продолжила она, – возможно, единственный человек, который умеет любить так же яростно, как ты.

Кэм говорила с той частью меня, о которой мало кто знал, – с той частью, которая отчаянно хотела любить и быть любимой.

Я ничего не сказал. Не мог. Просто сидел, а ее слова проникали внутрь.

Когда Тедди ушла сегодня, между нами чувствовалась какая-то неловкость, но, наверное, не потому, что что-то изменилось. Просто причина, по которой мы могли проводить время вместе, исчезла, а мы так и не обсудили, что будет дальше.

Теперь я думал… А вдруг она решила, что я отпустил ее слишком легко? Я сказал ей вчера, что никогда не хотел бы ее отпускать… Но вдруг я случайно именно так и сделал? Просто позволил ей уйти, ничего не сказав. Обычно я верил, что поступки значат больше, чем слова. Я изо всех сил старался показать Тедди, как сильно она мне нужна. И она делала то же самое для меня. Однако когда речь шла о будущем… Об этом стоило поговорить вслух. Я должен был сказать ей, что хочу быть рядом всегда, не только этим летом. Что без нее… Без нее это лето – это самое лучшее лето в моей жизни – превращалось в открытую рану, на которую щедро сыпали соль.