Книга Ранчо страстных признаний, страница 103 – Лайла Сэйдж

«И если мы не найдем его на этой неделе, будет очень обидно», – подумала я.

Я не хотела подводить Райли, не хотела чувствовать себя неудачницей, особенно сейчас, когда я еще не разобралась с тем, что буду делать дальше. В глубине души у меня зародилась одна идея, и она мне безумно нравилась. Я предпочитала держать все в секрете, пока не решу окончательно, но мне не терпелось рассказать об этом Густу, Эмми и папе.

Мы с Эмми не разговаривали с того самого дня. Но я была уверена, что это ненадолго. Мы ругались и раньше, взять хотя бы тот случай на перемене в две тысячи шестом, когда Эмми выбрала Коллина Хейнса в свою команду по кикболу вместо меня. Она заявила, что он лучше бьет по мячу, и это было правдой, но десятилетняя я злилась как черт. В тот день нас забрал из школы Хэнк, и когда мы вернулись на «Ребел блю», он вылез из машины и запер нас внутри. Сказал, что не выпустит, пока мы не помиримся.

И это сработало.

Со временем мы научились более зрело справляться с конфликтами. Иногда ей нужно было время остыть, иногда – мне, но мы всегда находили выход.

Мы с Райли шли, взявшись за руки. Обычный чудесный летний день на «Ребел блю». Каждый день здесь казался замечательным, но я не переставала восхищаться этим местом.

Мы свернули с тропинки – в осиновую рощу, чтобы немного срезать путь и поскорее попасть к старой арене. Я не спешила: хотелось растянуть каждую минуту с Райли. Я могла бы бродить с ней по «Ребел блю» хоть весь день, но за это лето я поняла, что у шестилеток маленькие ножки и они быстро выбиваются из сил, даже если ни за что не хотят в этом признаваться.

Я обожала осины. Мне нравилось, как свет пробивается сквозь их листья, будто капли дождя, и как они шелестят на ветру, словно приглушенный гром. Я любила гулять средь осин; это как попасть в легкий шторм, где все дышит и шепчет вокруг.

— Папа купил мне мой собственный спальный мешок, и он розовый, – увлеченно рассказывала Райли. – А еще мы жарили зефир на костре и вместо обычного шоколада брали арахисовый.

— М-м-м, звучит роскошно, – сказала я.

Райли задумалась:

— А что такое «роскошно»?

Я не засмеялась, потому что не хотела, чтобы она боялась задавать вопросы. В таком темпе к десяти годам она будет умнее нас всех.

— Рос-кош-но, – медленно повторила я по слогам. – Это значит очень-очень вкусно, так вкусно, что даже слишком.

— Мне нравятся роскошные вещи, – заявила она.

— Мне тоже, солнышко.

Мы вышли из леса на большую поляну, где раньше была тренировочная арена для лошадей. Теперь лошадей тренировали в крытом манеже, а это место потихоньку зарастало травой. Неподалеку паслось небольшое стадо коров, как раз там, где расцвели новые дикоросы.

«Я люблю всех живых существ, но, клянусь богом, если одна из этих тварей съест мой горный жасмин, я просто взорвусь», – подумала я.

— Мы идем туда? – спросила Райли, указывая на коров свободной рукой.

Я кивнула.

— Побежали?

— Конечно! – сказала я.

Я ускорила шаг, увлекая Райли за собой. Коровам, разумеется, было совершенно наплевать на двух людей, несущихся к ним с диким улюлюканьем. Они просто уставились на нас, а мы с Райли визжали и смеялись всю дорогу. Райли, похоже, попала ногой в нору суслика, потому что споткнулась, и мы обе свалились в траву. Я испугалась, что она вывихнула лодыжку, но она заливалась смехом, так что, наверное, все было в порядке. Мы лежали так несколько секунд. Я слушала, как Райли смеется и хватает ртом воздух.