Книга Все еще впереди, страница 77 – Мариана Запата

— У Луи аллергия на заживляющую мазь. У малыша появляется сыпь и волдыри, так что больше ее не беру, – пояснила я.

С мастерством, приобретенным после ухода за множеством детских порезов, я одной рукой отлепила бумагу от пластыря и обернула им большой палец Далласа.

— Что с твоим пальцем? – внезапно спросил он.

Я моргнула и посмотрела на свои руки. Я не сразу поняла, о каком пальце идет речь. На указательном пальце левой руки виднелся рваный порез длиной в полдюйма – два дня назад я поранилась ножницами во время стрижки.

— Порезалась на работе.

Кровь так и хлестала.

— Чем ты его намазала? – спросил он, имея в виду похожую на прозрачную резину субстанцию, покрывающую порез.

— Медицинским суперклеем. Работает отлично, но твой порез не настолько глубокий, – пояснила я, не отрывая взгляда от рук. – Сочувствую тебе.

— Это вышло случайно. – Его голос прозвучал совсем рядом.

Я подняла голову и поморщилась.

— Не важно, я все равно сопереживаю.

Его ореховые глаза пристально смотрели в мои карие. Он стоял дюймах в шести от меня. Выдернув руку, Даллас отступил.

— Нечему тут сопереживать.

— Ладно, как хочешь. – Я натянуто улыбнулась и повернула голову к плите.

Порой люди становятся друзьями медленно и постепенно. Даллас ведь мог не принимать приглашение Трипа и притвориться, что у него нет приставки, на которой мог бы поиграть Луи. Однако он пытался дружить, и я тоже.

— Как тебе пожарить стейк? Дочерна, идеально или с кровью?

Моргнув, он улыбнулся уголком губ.

— Дочерна.

— Будет тебе дочерна. – Я повернулась к плите.

— Все хорошо? – помолчав, спросил он.

Я посмотрела на него через плечо и ответила:

— Конечно. Если тебя что-нибудь смутит, просто скажи. Я не фильтрую слова. – Подумав, я добавила: – Еще я люблю прикосновения, но это ничего не значит. Если ты против, дай мне знать. Плакать не буду. Не понравится что-нибудь в твоем поведении – я тебе тоже скажу.

Даллас издал звук, похожий на фырканье.

— Учту.

Я неловко и, наверное, слегка натянуто улыбнулась и снова повернулась к плите.

— Раз уж мы друзья, не скажешь, почему у тебя в заднем кармане лежит печенье?

— Джош, Богом клянусь…

— Иду!

Перекрестившись, я с ворчанием взглянула на экран телефона. Мы опаздывали уже на пятнадцать минут, и, хотя мне нужно было на работу к восьми сорока пяти, я все равно ненавидела сборы в школу. Спешка сводила меня с ума, но в половине случаев опоздания избежать не удавалось. Если честно, то в семидесяти пяти процентах случаев. А если уж совсем честно – эти сложности начались, когда мальчики стали моими.

— Джошуа! – крикнула я.

В этот миг Луи задрал свое школьное красное поло, и оказалось, что в его брюках нет ремня.

— Котенок, ты забыл надеть ремень.

Он недоверчиво посмотрел вниз и, сгорбившись, поплелся в свою спальню. Будто на казнь. Обычно он так не ходит. День обещал быть трудным.

— Джошуа Эрнесто Касильяс! – взревела я, теряя терпение.

Я разбудила его как обычно. Он даже поднялся и начал при мне надевать брюки. Однако потом я вышла, а он не появился даже через пятнадцать минут. Пришлось заглянуть в его комнату. Джош спал сидя, натянув брюки до колен.

— Я же сказал, что иду!

— А еще ты мне на прошлой неделе говорил, что больше не будешь «давать глазам отдых» после того, как я тебя разбудила. Однако, судя по всему, этого тоже не произошло! – рявкнула я, готовая взорваться.