Книга Девушка из другой эпохи, страница 39 – Фелиция Кингсли

— Мне нравятся ваши острые ответы, леди Ребекка. От писательницы я и не мог ждать меньшего. И все же вы блефуете: лаете, да не кусаете.

— Если понадобится, смогу и укусить.

— Как любопытно. Скажите на милость, а вы уже знаете, куда хотите меня укусить, или я сам могу выбрать?

— На ваши провокации поддаваться не собираюсь, и ваши пустые угрозы меня не задевают.

— Вы так уверены? – хлестко возражает он, прислонившись плечом к калитке. – Вы уже выкидывали номера у всех на глазах, как в ту субботу в «Хэтчердс».

— Как вы узнали про «Хэтчердс»?

— В тот день вы свалились прямо на меня.

Я не помню ничего из того странного вечера, когда я провалилась в 1816 год, кроме насыщенного запаха, который окутал меня, – мяты и лакрицы.

— К женщинам-писательницам в обществе относятся без одобрения, за ними закрепилась дурная слава эгоцентричных созданий, радикалов, даже бунтарей. И это если женщина пишет безобидные заметки; у нас же речь идет о загадочных происшествиях, даже пугающих – о преступлениях и жестоких убийствах… Любой врач сразу объявит вас сумасшедшей.

— Я не сумасшедшая, – возмущенно возражаю я.

— Это как раз не важно: важно только то, что скажут, а никто и никогда не возьмет в жены сумасшедшую. Речь идет не только о вашей чести, но о добром имени всей вашей семьи, которой не останется ничего другого, как запереть вас в доме, чтобы избавить от общественного порицания и осуждения, – или же отправить вас на лечение в какой-нибудь забытый богом уголок, – с довольным видом заканчивает он. – Не испытывайте мое терпение.

Страх стискивает горло: если он прав, если меня увезут неизвестно куда или закроют в лечебнице, я могу не вернуться обратно в будущее и остаться здесь… навсегда.

— Вам уже не так нравится возможное будущее, которое я обрисовал, да, Ребекка? – подначивает он, не сводя с меня взгляда. – Завтра вечером в доме графа Латимора устраивают праздник, главная тема – Древний Египет. И раскрытие личности Сфинкса может стать важнейшим событием вечера.

Страх силен, но гордость побеждает.

— Знаете что? Я рискну, – отвечаю я, не собираясь ему уступать. – Прощайте.

— Подумайте хорошенько: даю вам двадцать четыре часа. И если вы не глупы, то выберете сообразно своей выгоде.

Семья Латимор заметно выделяется из всех; они вечно пытаются добиться благоволения аристократов из высшего общества и постоянно балансируют на грани респектабельности и скандала. Благодаря этому их приглашения принимают с большой готовностью: всегда есть темы для разговоров.

— Но это же «Праймарк»!^[21] – восклицаю я больше для себя, когда мы выходим из кареты и я понимаю, куда мы приехали.

— Что это такое? – озадаченно переспрашивает тетя Кальпурния.

Для нее мои слова – полная бессмыслица. Но как объяснить ей, что там можно купить арбузную маску для лица всего за фунт и девяносто пенсов? Помогают ли они? Не знаю. Покупаю ли их я? Да. Хотя и непохоже, что моей коже от этого есть какой-то толк, – но, когда я делаю маску, мозг расценивает это как заботу о себе.

— Ничего, тетя, просто мысли вслух.

Дом Латиморов, однако, выглядит гораздо красивее, чем тот, в котором в будущем разместится огромный магазин.

Они задрапировали все стены золотым шелком, а в саду, куда выходят окна бального зала, выступают факиры и пожиратели огня.