Книга Девушка из другой эпохи, страница 215 – Фелиция Кингсли

— Ты сам не ездишь, поэтому пока не можешь оценить качество моего вождения, – иронично возражаю я.

— Ты себя недооцениваешь, я уверен.

— Поедем в Портсмут, – вдруг решаю я, пока мы стоим на светофоре.

— Почему в Портсмут?

— Хочу тебе кое-что показать. – Его корабль. «Сфинкс».

— Если за эти двести лет Портсмут не переместился ближе, то из Лондона до него ехать долго.

— Примерно сто тридцать километров, – подтверждаю я.

— Уйдет много времени.

— По автостраде – быстро. – Автострада, да, именно она.

Рид вопросительно смотрит на меня, словно спрашивая: «Ты готова?» – и я киваю в ответ на этот молчаливый вопрос.

Не знаю, готова ли я, но хочу попробовать.

Не Рид подарил мне смелость что-то делать, но именно он заставил меня понять, что смелость внутри меня есть и я должна ею пользоваться.

— Рид, я рада, что ты появился в моем будущем.

— Нашем. – Он берет мою левую руку и подносит к губам, целуя узор, вытатуированный на моем безымянном пальце в ту ночь, когда я вернулась из 1816 года. – Нашем будущем.

Мне всегда хотелось написать этот роман, но я чувствовала, что необходима правильная идея в нужное время, просто в порыве вдохновения я его написать не могла.

Зато я совершенно четко понимала, чего не хочу: свести роль истории к одному лишь эстетическому фону и эпоху Регентства показывать только в виде балов, приемов и исключительно в розовых тонах.

Это был важнейший исторический период для всего европейского континента после потрясений Наполеоновских войн.

Прежде всего мне надо было понять, в каком году начать свою историю, я не могла выбрать дату наугад, и на 1816 году остановилась после долгих исследований, которые также привели к некоторым размышлениям.

Первым и наиболее веским доводом стало то, что летом 1815 года Наполеон потерпел поражение при Ватерлоо и общие настроения в Великобритании существенно улучшились, что также послужило импульсом для возобновления светской жизни. В действительности сезон 1816 года прошел гораздо оживленнее по сравнению со скромными и сдержанными сезонами прошлых лет.

К тому же в мае 1816 года принцесса Шарлотта, единственная законная дочь регента и наследница престола, вышла замуж, что также подтолкнуло развитие мероприятий сезона.

Благодаря исследованиям, которые я провела, когда выбирала нужный год, я собрала много информации об английском обществе, в котором могла бы жить Ребекка, создав полную картину, состоящую из света – но также и множества теней.

Я понимаю, что некоторые моменты в этой истории могут показаться жесткими, такие как женоненавистническое поведение доктора Уинслоу по отношению к Ребекке, похищение тел с кладбищ для школ анатомии, «лечение от импотенции», которому подвергли Беннета, не говоря уже об аде на земле, Бедламе.

Если бы я не показала и эти скрытые стороны эпохи Регентства, то я бы осталась не до конца честна ни по отношению к истории, ни по отношению к вам, моим читателям.

Я хотела воссоздать реалистичный портрет высшего общества, которое так заботилось об этикете, репутации и внешнем виде, а личные пороки прятало под ковриком.

Отсюда и мысль, что скандал – не скандал, если все договорятся о нем молчать. Ноги у старого доброго «делаем, но не говорим» растут издалека.