Книга Девушка из другой эпохи, страница 196 – Фелиция Кингсли

Вся решимость, поддерживающая меня до сегодняшнего утра, испаряется в тот момент, когда мы отправляемся в «Олмак».

— Да у тебя совсем ледяные руки, дочка, – замечает дядя Элджернон, сидящий рядом со мной в карете и занимая почти все сиденье. – Если хочешь глоточек, у меня с собой фляжка, – шепчет он мне на ухо.

— Нет, спасибо, мне нужно сохранять трезвый рассудок. – Мой страх приобрел космические масштабы, и меня трясет, точно пневматическую дрель.

По дороге я несколько раз думаю, что ничего не получится, что произойдет самое худшее, что я ввязалась бог знает во что и надо как-то выбираться…

— Ребекка. – Арчи кладет руки мне на плечи, прижимая к спинке сиденья. – Дыши.

— Дышу. – Вдох, выдох. Вдох, выдох.

Когда мы приезжаем и пора выходить, меня снова охватывает паника.

Первой выходит тетя Кальпурния, за ней Арчи, который протягивает мне руку.

— Смелее, – шепчет он.

— Дядя. – Я быстро оборачиваюсь и в отчаянии смотрю на него. – Фляжку, быстрее.

Он протягивает мне серебряную емкость из-под подушки.

— Это брэ…

Но я не даю ему закончить, отвинчиваю крышку и залпом выпиваю все. Это мог быть нитроглицерин, я бы и не заметила.

— Спасибо, – благодарю я, возвращая ему фляжку.

Дядя берет фляжку и трясет ее, но не выливается ни капли.

— …брэнди девяносто пятого года, – заканчивает он.

— Мне он был просто необходим. – Протягиваю руку Арчи и спрыгиваю. – Наш выход.

Залы «Олмака» сегодня сияют во всех смыслах: регента принимают со всевозможными почестями.

Ходят слухи, что от этого вечера зависят приглашения на знаменитое празднество в Карлтон-хаусе, которое состоится в июле: тот, кто произведет впечатление на его высочество, окажется среди немногих приглашенных счастливчиков, остальные же будут вынуждены грустить дома.

Я держусь за руку Арчи, оглядывая главный зал, проверяя, есть ли среди присутствующих нужные нам люди, и тут ловлю взгляд Рида, который стоит в противоположном конце. Официально мы друг для друга никто, а правила нашей «долгой помолвки» предполагают, что в обществе мы ведем себя сдержанно и вежливо, и не более.

Он улыбается мне и подмигивает. При виде его мне становится спокойнее.

— О, да брось, ты до отвращения разнежилась, – произносит возникшая из ниоткуда Аузония.

— И тебе доброго вечера.

— Хватит пялиться на этого вульгарного негодяя Нокса с таким лицом!

— С каким?

— Как будто ты уже имена вашим детям выбираешь.

— Ты хочешь сказать мне что-то важное или только позлить?

— Сегодня утром я получила записку от леди Джорджии Резерфорд, вдовствующей герцогини Уиндэм, – удовлетворенно сообщает она. – Судя по всему, она в Лондоне – пригласила меня с матушкой к себе завтра на чай, на Гросвенор-сквер.

— Ты довольна?

— Теперь мне нужно как можно скорее избавиться от Максима Дювиля. Надеюсь, твой план сработает, иначе мне придется выйти за него замуж. Если я не стану герцогиней Уиндэм, то винить в этом буду только тебя.

— Теперь мне стало гораздо спокойнее, – с сарказмом замечаю я.

— Максим ни о чем не подозревает. Более того, он не находит себе места, ждет, чтобы родители скорее объявили о помолвке. – Она переводит взгляд на Фрэзеров: – А вот они выглядят подавленными и в дурном настроении. Очевидно, что пришли из чувства долга, чтобы отдать дань уважения его величеству, но на самом деле им хочется быть где угодно, лишь бы не здесь. Мистер Фрэзер стал тенью самого себя, и кто мог бы его винить, а подлюка Джемайма, напротив, выглядит румяной – как думаешь, на каком она месяце?