Книга Шаги между нами, страница 47 – Ана Майя

— Не двигайся, – сказал он, будто одергивая непоседливого ребенка.

Он приложил обрывок картона к моей спине, словно это был стол, и начал что-то писать. Я смотрела по сторонам в надежде увидеть девочку в малиновом платье.

— Послушай, это важно. Я хочу, чтобы ты запомнила. – Он повернул меня лицом к себе. – Если понадобится моя помощь – не важно зачем, – звони по этому номеру.

Женщина беззастенчиво за нами наблюдала. Скрестив руки, она прислонилась к громоздкому ящику, разрисованному граффити, который на самом деле был старой морозильной камерой.

— Это номер моего друга в Лэнгли, – строго продолжил он. – Мы работаем вместе, и, даже если меня там не будет, он передаст мне твое сообщение. Где бы я ни находился.

Я держала в руке кусочек картона с десятизначным номером, все еще не понимая, зачем он мне.

— Зачем мне хранить дома номер агента ЦРУ? – спросила я. – Ты же сам видел, что у нас творится: на днях полиция забрала все подчистую.

К чему все это? С чего мне обращаться к Бастьяну… за помощью? И почему он не дал мне свой домашний номер? Тут меня осенило: может быть, он живет не один? Вдруг у него есть девушка или он женат… Нелепые, глупые, безумные мысли жужжали в моей голове, как пчелиный рой. Хотя, если я состояла в фиктивном браке, какая мне разница, с кем он живет? Я пыталась заглушить эмоции здравым смыслом.

Заметив, что я не слушаю, Бастьян взял измятый клочок картона, вложил его в другую мою руку и снова попросил запомнить:

— Потом сожги его или выбрось. Мне все равно. Но если я тебе понадоблюсь, просто позвони по этому номеру, и я приду.

Он держал мою ладонь и не отпускал.

— А что мне сказать твоему другу? – спросила я.

Бастьян задумался.

— Скажи, что у тебя есть для меня сообщение.

— Какое сообщение?

Женщина села на стоявший рядом стул. Наверное, поняла, что наш разговор затянется. Из-за домиков вышел новый персонаж – незнакомый мужчина в чем-то вроде блузы хирурга и в пижамных штанах с изображением маленьких голов Человека-Паука. Он нес что-то, завернутое в старую газету.

Это были мои красные туфли, но вычищенные до блеска. Я поблагодарила и надела балетки. Мужчина уходить не собирался. Теперь наша аудитория состояла из двух человек.

— Нам нужно придумать кодовое слово, что-то вроде сигнала, – сказал Бастьян и покосился на женщину.

Я была уверена, что она не понимает ни слова. И все же я могла поклясться, что выражение ее лица говорило: «Dai, pensaci. Ну давай, думай».

— Есть идея. Кодовая фраза будет вопросом: «Как называется моя любимая песня Сэма Кука?» – предложил Бастьян.

Он что, издевается? Вот так, значит, работает ЦРУ? Использует музыкальные хит-парады сорокалетней давности вместо шифров? Я выжидала. План казался слишком простым или слишком глупым, чтобы сработать. Однако лицо Бастьяна оставалось серьезным. Наверняка за этим скрывалось что-то еще.

Бастьян сжал мою ладонь, словно хотел, чтобы номер отпечатался на моей коже.

— Пообещай, – настаивал он.

И я пообещала.

В ту же ночь, вернувшись домой, я выучила номер наизусть. А потом сожгла обрывок картона своей зажигалкой.

Бастьян уехал на следующий день. Когда и как, я не знала, хотя по глупости высчитывала, сколько времени займет его путь до Америки, если он правда направлялся туда. Прошел день, затем неделя, другая, потом – целый месяц. Каждый день я сдерживалась, чтобы не взять трубку и не набрать номер, придумав любой глупый повод себе в оправдание. Настал момент, когда я пыталась убедить себя, что между нами ничего и не было. Я не лелеяла свою тоску, не впадала ни в отчаяние, ни в ярость.