Книга Тайный сад в Париже, страница 90 – Софи Бомон

Да, он уже достаточно наказан, решила Ариэль. И, что характерно, своей собственной по-глупому злобной рукой.

— Хорошо, мсье Велла, – сказала она холодно. – Не будем возвращаться к этому вопросу.

— Действительно, – согласился Даниэль шелковым голосом. – Я уверен, что вы глубоко сожалеете о своих поступках.

Было почти слышно, как Велла скрипит зубами, бурча что-то в знак согласия.

Там они его и оставили, в последний раз окинув взглядом разгром, который ему придется убирать самому, потому что помогать ему по доброй воле никто не станет.

Всю дорогу до больницы Эмма едва смела верить, что новости действительно такие хорошие, как их изложил им врач.

Разумом она понимала: им бы не сказали, что Матти в норме, если бы это было не так. Но тревога ее не отпускала, и для нее колоссальным облегчением было увидеть Матти сидящей в кровати всего только с одной капельницей. Бабушка выглядела куда лучше. Поцеловав ее и выложив гостинцы – коробку шоколадных конфет ручной работы и корзинку свежей черешни, – Эмма спросила, что еще сказал о ее состоянии врач.

Матти пожала плечами:

— Анализы ничего зловещего не показывают, но мне нужно ставить кардиостимулятор, только потом меня выпишут. Что за чушь!

— Матти, брось. Ты же знаешь, что врач уже давно тебе это советует, – улыбнулся Марк-Антуан.

— Да знаю. Я упрямая старуха, – сказала она жизнерадостно, – но в этот раз, наверное, придется послушаться.

Она посмотрела на Эмму, на Марка-Антуана, улыбнулась лукаво и сказала:

— А теперь, мои милые, мне что-то кажется, что у вас есть для меня новости.

— Не придуривайся, милая Матти, – сказал Марк-Антуан, обнимая за плечи вспыхнувшую Эмму. – Ты это знала с того самого момента, как мы вошли.

— Так у вас все написано на ваших симпатичных мордочках. – Матти вгрызалась в конфету. – Я только слегка удивлена, как это вам потребовалось столько времени, чтобы упасть друг другу в объятия.

— Матти! – ахнули они хором, слегка шокированные, и она засмеялась.

— Не так уж я стара, чтобы не видеть, когда между двумя проскакивает искра, даже если они сами сперва этого не признают. – И изменив тон, она добавила с улыбкой, от которой ее лицо осветилось: – Я даже пытаться не буду передать, насколько я за вас счастлива.

Они провели с ней больше часа: разговаривали, уплетали черешню и конфеты, позировали для Матти, которая заявила, что хочет их нарисовать, зафиксировать момент. И они сели вдвоем в кресло, сперва немного стесняясь, но вскоре стали вести себя свободно благодаря ласковой атмосфере, которую умела поддержать Матти. Теперь Эмма поняла: ее бабушка отлично умеет снять скованность натурщика. Наконец появилась медсестра, неодобрительно поглядела на альбом для эскизов, на Эмму и Марка-Антуана и хмуро заявила, что мадам Ленуар никак не должна утомляться. Но Матти ласково возразила:

— Это для меня лучший отдых. Ничто меня так не успокаивает, как рисование.

Сестра еще немного поворчала, но, измерив Матти давление и пульс, сказала, что показатели удовлетворительны.

— Вам все равно необходимо отдохнуть обычным образом, мадам Ленуар, – строго сказала она, уходя. – Не забывайте: вам завтра нужно быть в хорошей форме, вам ведь устанавливают стимулятор.

Через какое-то время у Матти действительно сделался усталый вид, и Эмма с Марком-Антуаном ушли, обещав вернуться на следующий день. Они купили по дороге марокканский обед навынос и поехали прямо в дом Матти.