Книга Тайный сад в Париже, страница 79 – Софи Бомон

Марк-Антуан взял Эмму за руку и сказал тихо:

— Эмма, ничего страшного, ты не обязана заходить.

— Но я… я хочу, – ответила она сдавленным голосом, крепко вцепившись в его ладонь.

Они вошли.

Они сели рядышком на два мягких стула возле кровати, не сводя глаз с Матти, слушая ее тихое дыхание и жужжание мониторов, и Эмма слегка успокоилась. И вскоре уже рассказывала Марку-Антуану о своем детстве, о Пэдди, который любил ее как родную, о матери – любящей, но со сложным характером. Эмма рассказала, как в детстве приехала в дом к бабушке с дедушкой, и о том, как сейчас пытается раскрыть тайны прошлого Коринны.

— Хотя сейчас все это кажется такой ерундой, – выдохнула она.

Эмма расспрашивала Марка-Антуана о его матери – та умерла слишком молодой, как и у нее. Эмма узнала, почему два с половиной года назад он не приехал на похороны Алена – был возле смертного одра матери. А он рассказал, как мать растила его в одиночку, когда его отец бросил ее с грудным ребенком, как через несколько лет отец пытался отсудить его у матери на тяжелом судебном процессе, как они жили в Италии с бабушкой Вивьен до ее смерти – ему тогда было шесть, как вернулись во Францию. Именно тогда в его жизнь вошли Матти и Ален.

Они на миг замолчали и только глядели на Матти, пока не пришла сестра и не сказала, что им следует уйти.

— И не волнуйтесь, – добавила она сочувственно. – Она стабильна и вне опасности, насколько это сейчас возможно, но очнется она не скоро. Так что идите домой и отдыхайте. Когда она придет в себя, мы вам позвоним.

Они вышли из больницы в едва начинающее светлеть раннее-раннее утро, и Марк-Антуан нерешительно предложил:

— Я могу вызвать такси и забросить тебя домой, а позже встретимся здесь. Но, если тебе слишком тяжело возвращаться в пустой дом, можно было бы снять тебе номер в том же отеле…

Эмма мотнула головой:

— Нет, я домой. Но… – она глянула на него, – мне не хочется быть одной. Ты не против был бы… – Она не смогла договорить.

Он кивнул:

— Лягу в свободной комнате.

И вызвал такси.

В машине потрясение наконец дошло до Эммы как следует, и возле двери она уже еле стояла на ногах.

Марк-Антуан помог ей подняться по лестнице в спальню, разобрал постель, помог Эмме лечь все в том же шифоновом платье и накрыл ее одеялом. Потом подошел к окну и задернул шторы. Но когда он уже готов был уйти, она прошептала:

— Марк-Антуан, не надо. Останься, пожалуйста.

Он застыл, обратив к ней непроницаемое лицо.

— Прошу тебя, – сказала она. – Я не могу одна. И ты, мне кажется, тоже не хочешь одиночества.

— Не хочу, – ответил он тоже шепотом.

Присев на край кровати, он снял обувь, но раздеваться не стал и лег под одеяло рядом с Эммой. Она почувствовала, как ее окутывает мир и покой.

— Спасибо, – сказала она и хотела добавить еще что-то, но не успела и заснула так внезапно и глубоко, что даже сама этого не заметила.

Через несколько часов ее разбудил льющийся сквозь шторы солнечный свет. Эмма вспомнила события этой ночи, и у нее перехватило горло. Она посмотрела на все еще спящего Марка-Антуана. Безмятежное лицо, одна рука в коротком рукаве высунулась из-под одеяла. Очень интимный вид, но она знала, что в эту ночь они ничего не делали, только спали. И от этой мысли ее обдало теплом.

Быстро поднявшись, она взяла с ночного столика телефон и подошла к окну. Было семь утра. Значит, они проспали пять часов. Телефон почти разрядился, но ей удалось проверить сообщения и звонки. Все они были не из больницы.