Онлайн книга «Тайный сад в Париже»
|
По просьбе Лиз Матти стала рассказывать историю танцующего фавна, а Эмма переводила. Когда сядет солнце, все люди уйдут, закроются ворота садов, тогда – смотри! – спрыгнет с пьедестала танцующий фавн, заиграет свой веселый мотив, и спрыгнут тогда с пьедесталов другие статуи и вольются в танец, проходя по всему саду. Качаются в такт их танцу цветы, и рукоплещут им ночные птицы. И если затаишься под одеялом, молча и не шевелясь, то услышишь флейту фавна, ведущего этот хоровод. В детстве каждый раз, когда Матти это рассказывала, Эмма прислушивалась, стараясь услышать флейту. И не сомневалась, что слышит ее издалека, и эта иллюзия наполняла ее ощущением чуда. Даже когда она вернулась в Австралию, ей не раз казалось, что она слышит эту флейту. Слушать ее сейчас под бабушкин рассказ было по-настоящему волшебно. Потом они пошли к Большому Бассейну, и Лиз вызвала Эмму и Матти на соревнование по запуску игрушечных яхт, которое Матти ожидаемо выиграла. — Я пускала здесь лодки с самого детства, – сказала она, и глаза у нее смеялись, – и я настолько старше вас обеих, что до моего опыта вам еще жить да жить! Вскоре Лиз ушла в отель, чтобы немного отдохнуть перед ужином, а Эмма и Матти остались в Люксембургском саду, уютно устроившись на зеленых металлических стульях под деревьями. Матти не хотела возвращаться перед рестораном домой, так что вскоре Эмма тоже уехала привести себя в порядок перед ужином. Она быстро приняла душ и переоделась в платье, купленное в винтажном магазине Мельбурна, которое у нее еще не было случая здесь надеть. Сиреневое шифоновое платье с широкой юбкой выглядело раритетом из пятидесятых годов, но Эмме оно шло. К нему она надела еще одну находку из того же магазина – вышитый бисером кремовый кардиган. Завершали наряд темные балетки и простой золотой медальон, унаследованный от матери. Чуть-чуть туши, немножко бронзовых теней на веки, чуть-чуть блеска для губ и два пшика «Мадемуазель» – духов от «Шанель», которые бабушка с опозданием подарила ей на день рождения, – и Эмма была готова. Матти сидела на том же месте и рисовала в блокноте. Эмма заглянула ей через плечо – несколькими быстрыми штрихами Матти очень многое сумела сказать о саде и его посетителях. А в середине наброска, будто дирижируя всем вокруг, стоял танцующий фавн. — Конечно же, он должен быть в центре, – объяснила Матти, – потому что напоминает нам: полагаясь на судьбу, доверяя моменту, мы открываем себя для радости. Она посмотрела на Эмму: — А ты, моя дорогая, выглядишь абсолютно неотразимо – прямо-таки как воплощение радости. * * * Ресторан, который выбрал Марк-Антуан, не был, как предполагала Эмма, заведением высшего разряда. Это оказалось непритязательное бистро с классической французской кухней. Из окна открывался прекрасный вид на реку, а находился ресторан всего в километре от Люксембургского сада. Матти и слышать не хотела о поездке на метро – слишком чудесный вечер, чтобы уходить от него под землю, объяснила она, – так что они медленно пошли по тихим узким улочкам, заглядываясь на витрины, останавливаясь возле достопримечательностей. Эмма снимала Матти на их фоне, сияющую и оживленную в весеннем наряде, счастливую от воспоминаний давних времен. Вот здесь у Алена в шестидесятых был магазин, и Эмма, слушая ее, будто своими глазами видела этот магазин, втиснутый в узкий промежуток между стенами и набитый неожиданными сокровищами. Ей представлялось, как ее дед отрывается от работы и видит черноволосую красавицу с уверенной улыбкой, держащую в руках блокнот. |