Книга Кулинарная школа в Париже, страница 77 – Софи Бомон

Он покачал головой.

— Никаких проблем.

— И я очень ценю, что вы нашли время дать мне совет, – добавила она.

— Это честь для меня, – молвил он, еще раз улыбнувшись столь же мимолетно. Казалось, он собирается сказать что-то еще, но потом его улыбка исчезла, а лицо стало непроницаемым. Он едва ли обратил внимание на ее au revoir^[36], вместо этого отвернувшись от нее, чтобы повозиться с чем-то за прилавком. Неужели она сказала что-то не то? Но потом она увидела то, что увидел он: удаляющуюся спину Габи. Кейт вспомнила, как она заметила их в тот первый вечер, когда она повстречала Арно у порта. Они были поглощены друг другом, их взаимное влечение буквально искрило. А теперь… Что ж, очевидно, в раю возникли проблемы.

* * *

Габи поспешила в отель. Ее горло сдавило, все внутри перевернулось. Она не очень хорошо себя чувствовала – ей едва ли удалось заснуть прошлой ночью. Она не планировала приближаться к палатке Макса, но Пит догнал ее и захотел узнать, что она купила, чтобы, по его словам, не купить одно и то же, и настоял на том, чтобы отвести ее к какому-то особенному стенду. И именно тогда она поняла, что оказалась слишком близко к прилавку Макса – настолько, что могла видеть, как Кейт с ним разговаривает. Она сунула свою корзинку Питу, бросив:

— Извини, я плохо себя чувствую. Можешь сказать Сильви, что я вернусь в свой отель и отдохну?

— О, нет, – сказал Пит, – ты в порядке?

Это был глупый вопрос, но заданный по-доброму, судя по выражению его лица, так что она мягко ответила:

— Не совсем, но буду в норме, если отдохну, не переживай.

Он кивнул.

— Лучшего и не придумаешь, верно. Я передам Сильви. – Затем он нахмурился и уточнил: – Но ты сможешь добраться до отеля? То есть туда долго идти.

Она заверила его, что сядет на метро и будет в порядке, и он снова кивнул. Он отпустил ее, потому что в этот момент заметил Кейт, с которой успел сдружиться. «Но вообще-то Кейт дружила практически со всеми, не так ли, маленькая мисс Солнышко, это она… Боже, ну я и стерва», – беспомощно подумала Габи, быстро удаляясь от рынка. На самом деле она думала не о Кейт, а о Максе и о том, как расслабленно он выглядел, болтая с Кейт, будто ничего не произошло, а потом поднял глаза и увидел ее, и его застывшее выражение лица вызвало у нее такую волну острой боли, что она тут же ускользнула.

Добравшись до своей улицы, она взяла кофе навынос и отправилась в отель, где администратор посмотрела на нее и сообщила:

— Вам звонили, мадемуазель, я записала сообщение, – и передала ей листочек бумаги. «Макс, – тут же подумала она, – Макс, который пытается принести извинения и думает, что если позвонит мне на мобильный, то я не отвечу, в чем он чертовски прав». Как бы там ни было, она оставила свой телефон здесь сегодня утром, чтобы он не смог до нее дозвониться. Но администратор не сводила с нее глаз, поэтому она удержалась от того, чтобы смять листок бумаги и выбросить его в мусорку, и вместо этого улыбнулась, поблагодарила и поднялась в свой номер. Там Габи поставила кофе на стол, бросила сумку и записку на пол, сама упала на кровать и просто лежала какое-то время, крепко зажмурив глаза, заставляя себя перестать быть такой жалкой. Макс был просто мужчиной, о котором она мечтала какое-то время, вот и все, хорош в постели и на кухне, но не более того. Она была только рада от него избавиться, как и от других парней, которые в конце концов оказывались придурками. Но все ее сопротивление не могло заглушить тихий голосок, засевший глубоко внутри и шепчущий, что Макс не был придурком и что ни с одним мужчиной она никогда себя так не чувствовала, ни в хорошие времена, ни в плохие. Боль, которую она испытывала сейчас, была не просто следствием праведного гнева на его поведение или уязвленной гордостью, это было чувство потери, чистое и простое, и оно причиняло боль, чертовски сильную боль.