Книга Пока не закончатся звезды, страница 72 – Инма Рубиалес

— Тебе придется нелегко, – замечает она, но не отговаривает меня.

— Уверен на все сто. Людям нравятся драмы.

Она прикусывает губу.

— А как же Мишель?

— Она наберет подписчиков. Все будут на ее стороне, – отвечаю я, думая, что ее беспокоит именно это, но Майя качает головой.

— Ты поговоришь с ней? О ваших фальшивых отношениях.

Если честно, я еще не думал о том, что рано или поздно этот разговор все равно состоится.

— Когда опубликуют этот снимок, все решат, что мы расстались. Я постараюсь сохранить нашу дружбу, но она наверняка будет злиться, особенно после той сцены, которую мы устроили на днях.

Майя поднимает на меня глаза.

— Дружбу? – удивленно переспрашивает она, качая головой. – Друзья так себя не ведут.

Услышать такое я не ожидал, и, возможно, именно поэтому слова Майи сильно меня задевают.

— Ты ее не знаешь, – сухо отвечаю я.

— Она не очень хорошо обошлась с тобой тогда. Не знаю, какие у вас отношения, но ты не должен позволять ей так с тобой разговаривать. И я не понимаю, почему она настолько разозлилась, увидев нас вместе. Она даже толкнула меня на выходе, хотя я тут ни при чем. Не думаю, что Мишель плохой человек, так что, возможно, это была ревность.

При одной только мысли об этом у меня колотится сердце. Что, если Мишель и правда что-то ко мне чувствует? Видит во мне больше, чем просто друга. Но я качаю головой: это абсурд.

— Это бессмысленно.

— Как раз только это и имеет смысл. Она встречается с твоим лучшим другом, а тебе нельзя ни с кем видеться? Это нечестно и эгоистично. Таким образом она заставляет тебя цепляться за ваши притворные отношения, которые не приносят тебе ничего хорошего и, более того, причиняют боль. Я не понимаю этого: она не хочет быть с тобой, но и не хочет отпускать тебя. Не дай себя обмануть, Лиам. Настоящие друзья так не поступают.

— Мишель – моя подруга. И она не ревнует, – говорю я, удивленный собственной резкостью. – Она не хотела, чтобы я с кем-то встречался, из-за риска. Это очень заманчиво – продать прессе чужую историю. И она оказалась права. Так что не смей говорить о ней плохо. Ты ее совсем не знаешь.

Это прозвучало грубее, чем мне хотелось, но ее искренность меня сильно задела. И все-таки, пожалуй, я перегнул палку. Я тут же жалею о своей вспышке, но уже поздно. Майя впивается ногтями в ладони, но ее лицо, как обычно, ничего не выражает.

— Хорошо. Это твоя жизнь. Поступай как знаешь.

Не глядя больше на меня, Майя уходит в свою комнату за одеялом и подушкой, которые она кладет на диван. Атмосфера стала напряженной, но не так, как раньше в ее спальне; Майе как будто неуютно в моем присутствии. В ней чувствуется даже какая-то робость. Я стою, прислонившись к столу, и наблюдаю за ней, пока она готовит постель.

Закончив, она направляется к коридору и, проходя мимо меня, говорит:

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, – откликаюсь я.

Следующее, что я слышу, – это как она запирается в своей комнате. Вздохнув, я выключаю свет и иду к дивану. Раздеваюсь, снимаю кроссовки и ремень, но остаюсь в брюках, на случай если ее мать со своим бойфрендом появятся утром. Затем я ложусь и смотрю в потолок, мои мысли блуждают.

Кажется, я знаю, почему мне так сложно с Майей.

Я привык, что все мне лгут и говорят то, что я хочу услышать, а она – единственная, кто этого не делает.