Книга Все наши цвета, страница 13 – Инма Рубиалес

— Ей нельзя доверять, – продолжает он, равнодушно кивая в мою сторону. – Она новенькая в университете. Едва ли у нее много опыта. От шестилетнего ребенка было бы больше толку.

Это уже слишком. Я поворачиваюсь к Логану, едва сдерживая желание ударить его.

— У тебя не найдется лестницы, к которой можно приковать тебя наручниками?

— А у тебя нет другой подруги, которую можно предать?

Что за полнейший?..

— В студии меня ждут клиенты. Я ухожу, – объявляет он. Закрыв бутылку, он оставляет ее на столе. – Я поговорю с Кенни, и мы найдем хорошего учителя. А ты, мелкая, сделай одолжение и перестань тратить время. Где выход, ты уже знаешь.

Я раздраженно смотрю ему вслед. А затем понимаю, что, собственно, только что случилось, и смотрю на его бабушку, которая молча наблюдала за нашей перепалкой. Ну вот, я только что упустила шанс на лучшую работу, которая мне когда-либо подворачивалась.

— Значит, вы уже знакомы, – констатирует она, бросая на меня многозначительный взгляд.

«Я поцеловала его прошлой ночью».

«Я поцеловала его прошлой ночью».

«Я поцеловала его прошлой ночью».

«Я поцеловала его прошлой ночью и ненавижу себя за то, что мне это понравилось».

— Мы учились в одной школе, – отвечаю я без лишних уточнений.

Молчание. Я жду, пока она вежливо попросит меня уйти. И тут происходит то, чего я никак не ожидала. Она улыбается.

— Мой внук. Логан. Нужно преподать ему урок, согласна? – говорит она, заметив мое замешательство. – Ну, и когда мы начинаем?

Логан

На следующее утро в семь часов звонит будильник. Я поднимаю руку, чтобы выключить его, и вновь сосредотачиваю внимание на графическом планшете. Увеличиваю масштаб, настраиваю штриховку и снова отдаляю картинку, чтобы проанализировать дизайн. Клиент передал мне готовый рисунок, который он нашел на пинтересте. Поскольку ни один уважающий себя художник не крадет у другого, я сделал свою собственную версию классического ревущего льва, добавив на задний план цветы и изменив шрифт. На мой взгляд, это все равно выглядит простовато. Не думаю, что набил бы себе такую татуировку. А может, и набил бы. Я говорил то же самое о половине моих работ – и вуаля.

Свою первую татуировку я сделал в шестнадцать лет. Это был необдуманный шаг. Я по пьяни проиграл спор другу и в итоге оказался на кушетке с иглой, пронзившей мою руку. Это была фраза «Пошел ты». Спустя годы я дополнил ее цветком в солнечных очках, который курит в своем горшке. И, в отличие от большинства людей, жалеющих о своем первом тату, в моем случае оно стало одним из любимых.

Тогда я впервые оказался в студии. И там я встретил Пич, женщину, которая нашла эскизы в моих блокнотах и открыла для меня этот мир. Вместе с Тейлором, ее парнем, они научили меня всему, что я знаю. Через неделю после переезда в Портленд к бабушке я отправил резюме в студию «Отвязные мастера», которая только что открылась в городе, – а вдруг повезет? И мне повезло. С тех пор прошло три года, и татуировки уже стали для меня привычкой.

Через час начнутся занятия, поэтому я выключаю планшет и встаю с кровати. Я всю ночь рисовал эскиз – не мог уснуть. В бессоннице для меня нет ничего нового, и я всегда стараюсь использовать время с пользой. Сняв пижаму, я бросаю ее на кровать, а затем открываю комод в поисках одежды. В зеркале на стене отражается подтянутый черноволосый парень, чьи плечи, руки и торс покрыты татуировками. В итоге я хватаю пару джинсов, футболку и одну из моих вечных толстовок. Конкретно эта обнажает розу на шее. Надев кроссовки, я оглядываюсь в поисках чего-то, чего мне не хватает.