Книга На твоей орбите, страница 61 – Эшли Шумахер

— Видишь? – говорит она. – Нова со мной согласна, потому что Нова – умница.

— Нова согласна просто потому, что проявляет вежливость, – парирует Сэм.

Эбигейл не замечает его слегка воинственный тон – в отличие от меня. Если подумать, с тех пор как мы сели в машину, он половину времени ворчал. Может, даже три четверти.

Жалеет, что смешал «до» и «после»? Что мы не остались… кем мы там были и не продолжили тоскливо смотреть друг на друга в коридорах и притворяться, что ничего не будем с этим делать?

От этих мыслей и я, кажется, становлюсь хмурой. Похожим тоном добавляю:

— Я говорю не просто из вежливости. Хорошая была песня.

— Композиция, – поправляет Эбигейл.

— Композиция, да, – говорю я.

Мы заезжаем на парковку у потрепанного «Джейси-Пенни». Надо забыть про случившееся, про то, как Сэм вымещал свои чувства на Эбигейл, но я не могу.

Особенно когда он добавляет:

— Я бы слушал что угодно другое.

Вот опять этот цирк. Неприятное чувство расползается внутри. Он говорит так презрительно, так… не похоже на Сэмми.

Мне становится немного страшно, словно впереди сидит чужой человек, который не знает про Улиткоград, про пикники, не знает ничего.

Словно он притворялся, и теперь, когда мы не прячемся за заборами и встречами клуба натуралистов, наша дружба закончится.

От испуга я говорю довольно резко:

— Тогда домой можешь ехать с Лисом и Лиэнн.

Эбигейл, похоже, считает, что ссоримся мы в шутку, как львята, которые бьют друг друга, не выпуская когтей.

— Вы двое, – она смеется, словно мы с Сэмом всегда были «двумя», – не драться в моей машине. Я только почистила салон.

Может, мы и правда ссоримся понарошку. Может быть. Но это не похоже на игру.

Мы играли, когда копали норки для наших улиток. Мы играли, когда смотрели друг на друга и смеялись без причины.

Мы не играем, когда хмуримся друг на друга, пока девушка Сэма распинается о классической музыке.

Если кто и замечает, что мы с Сэмом не разговариваем по пути с парковки в торговый центр, то решает промолчать.

* * *

По ощущениям мы примеряем платья несколько часов, хотя телефон утверждает, что прошло всего тридцать минут. Лиэнн уходит на поиски туфель для своего платья («для полного эффекта»), и в примерочной остаемся только мы с Эбигейл.

Из зала доносятся низкие голоса Сэма и Лиса, но они так далеко, что мы с Эбигейл как будто правда одни.

Она примеряет платье на размер больше нужного. Волшебным образом она подоткнула его так, что платье село идеально. Я наблюдаю, как она крутится перед зеркалом, сооружая идеальный наряд, который не собирается покупать. Сидя на крошечном стульчике в углу самой большой примерочной в таком же замысловатом розовом платье, я ощущаю, будто мы снимаемся в эпизоде «Бриджертонов».

— Прости насчет Сэмми, – говорит Эбигейл.

Меня так удивляет извинение, которое вовсе не она должна была приносить, что я не успеваю ответить. Эбигейл продолжает:

— Он бывает таким, раздражительным. Обычно он другой, клянусь. Просто иногда… – Она замолкает.

Я знаю ответ на свой вопрос, по крайней мере ответ Сэма, но мне хочется услышать версию Эбигейл.

— Как вы начали встречаться?

Эбигейл улыбается:

— Звучит банально, но клянусь, этот мальчишка меня спас. Пригласил меня на бал после того, как мой парень мне изменил, но дело не только в этом.