Книга На твоей орбите, страница 57 – Эшли Шумахер

Она слегка пожимает плечами, глядя в землю:

— Да.

Зря я пришел к ее окну. Может, утром она бы думала по-другому. Может, поняла бы, что встреча с Эбигейл ничего не значила.

А так мы оба испугались и теперь принимаем последствия.

— Домой сам дойдешь? – спрашивает она. – Или тебе помочь?

— Я в порядке, – отвечаю я.

Ложь. И Нова это понимает. Она делает движение в мою сторону, словно хочет взять меня за руку, но останавливается.

— Хорошо, – говорит она. – Эм-м, напиши мне, когда дойдешь. Чтобы я знала, что ты не упал в обморок, поднимаясь по лестнице или где-нибудь еще.

— Хорошо, – отвечаю. – Напишу.

— Хорошо.

Мы стоим друг напротив друга, сложив руки. Никто из нас не двигается. По улице проезжает автомобиль, из которого доносятся басы.

Я понимаю, что жду, когда она уйдет. Жду, когда она порвет связывающую нас нить, скажет, что все кончено. И – в момент внезапного озарения – я осознаю, что стою здесь не просто потому, что хочу провести с ней столько времени, сколько она позволит. Я хочу, чтобы она сделала самое трудное, неотвратимое. Я хочу, чтобы Нова попрощалась первой.

Интересно, устала ли она от этого? Хуже ли ей от этого?

Какой же я дерьмовый король Улиткограда, если всегда заставляю ее нести такое бремя.

— Доброй ночи, – говорю я ей, умирая внутри. – Я напишу, когда буду дома.

— Только не лезь через дырку в заборе, пожалуйста, – говорит она с облегчением в голосе. – Не хочу, чтобы ты головой ударился.

— Хорошо.

И это последнее, что я ей говорю, если не считать короткого сообщения: «Дома».

Нова

Мы сказали, что сказали. И я знаю, что мы оба говорили серьезно, но прошло уже несколько дней, а в окно не прилетают камешки, никто не точит бесконечно карандаш у моей парты, чтобы шепнуть мне пару слов (он стал писать ручкой), мы не сталкиваемся в коридорах, хотя я чаще обычного отпрашиваюсь в туалет.

Этого я и хотела, но сегодня мне пришлось радикально пересмотреть свои жизненные выборы: перед первым уроком меня поймала Эбигейл, за которой со страдальческим видом тащился Сэм.

Мы оказались так близко впервые с того вечера, когда Ромео упал с башни, а Джульетта сказала ему возвращаться к Розалине, чтобы спасти их обоих от мучительной смерти.

— Но. Ва. – Эбигейл произносит два слога моего имени как отдельные слова. – Сэмми говорит, ты не хочешь идти! Скажи, что это неправда.

Я изо всех сил стараюсь не смотреть Сэму в глаза. Это тяжело, потому что он стоит прямо передо мной, а его девушка ведет себя так, будто мы друзья и были ими много лет.

Вот, кстати, еще шаблон: взрослые часто говорят о жестокости подростков, и я не утверждаю, что люди не могут быть жестокими, но чаще всего меня принимают в круг. Может, из-за того, что я новенькая: им интересно, подхожу ли я им, а единственный способ это выяснить – притвориться, что я кусочек пазла из их коробки. Но я так не думаю. Мне кажется, на свете есть такие люди, которые по каким-то своим причинам пытаются включить в свой круг новых знакомых.

Эбигейл – такой человек.

— Ей не обязательно идти, Эбигейл, – говорит Сэм. Он тоже изо всех сил старается на меня не смотреть. – Нам не обязательно заполнять весь лимузин. Мы уже разделили стоимость и всё оплатили.

Несколько лет назад я прошла через почти-чирлидерский период жизни. Я ходила в танцевальную команду – те же вайбы, те же шаблоны. Жизнь вращалась вокруг футбола и всех его великолепных торжеств. Все эти вечера выпускников, показательные выступления, плей-оффы – в таких городках они наравне с религиозными праздниками. В старшей школе «Тайлер» все точно так же. Повсюду стали появляться плакаты с напоминанием, что лучше купить билеты заранее – чтобы сэкономить пять долларов. Даже учителя перед уроками заговаривают о грядущем вечере. Некоторые добавляют, что будут присутствовать в качестве сопровождающих, но просят нас не переживать, потому что они «будут вести себя нормально».