Книга На твоей орбите, страница 33 – Эшли Шумахер

Вновь смотрю в тетрадь, на список международных университетов, куда можно было бы поступить, когда комментатор вновь объявляет:

— Похоже, это раннинбек^[2] «Тайлера», номер семь, Сэм Джордан.

Бросаю тетрадь и открываю окно шире, чтобы лучше слышать слегка приглушенный голос комментатора. Весь вечер стадион шумел, а теперь – почему теперь-то? – стоит полная тишина.

Значит, все плохо? Если люди молчат, все плохо. Раннинбек? Так называется его позиция? Отчаянно пытаюсь наскрести в голове крупицы футбольных знаний, но ничего не нахожу. Я была всего на нескольких играх – и то ходила туда пообщаться, а не ради самого спорта.

Уже почти гуглю «Могут ли раннинбеки умереть во время матча», как со стадиона наконец-то доносится очередная реплика комментатора:

— Старшеклассник и лауреат премии «Игрок недели», похоже… Да!

Затем, секунды спустя, рев толпы подтверждает, что он в порядке и готов продолжать.

— Седьмой номер «Тайлера», Сэм Джордан, вновь выходит на поле, леди и джентльмены. Похоже, ему просто сбили дыхание. Посмотрите на эти пальцы вверх. Настоящий командный игрок. Аплодисменты медикам и давайте играть!

Сбитое дыхание Сэма, видимо, катапультировалось с поля и через открытое окно влетело в мои легкие. Я вдыхаю так резко, будто все это время не могла дышать.

Я сижу у окна до конца игры. Потрескавшаяся краска подоконника впивается мне в руки, оставляя красные отметины. Ни номер, ни имя Сэма больше не называют.

«Мне хватит того, что его не унесли с поля на носилках», – убеждаю я себя, но позже, когда слышу хлопок двери, подозрительно похожий на то, как закрывается дверца чересчур большого пикапа Сэма, отсчитываю пятнадцать минут и на цыпочках выхожу на задний двор.

Над забором, который Сэм поломал, чтобы воссоздать наше детское местечко для игр, я вижу три окна. Свет горит только в одном, но за жалюзи и шторами ничего толком разглядеть невозможно.

Надо вернуться домой. Что, если у них есть камеры, которые предупреждают владельцев, когда засекут движение? Что, если меня арестуют за проникновение на чужую территорию, а Сэм не сможет меня защитить, потому что отсыпается после травмы?

Разворачиваюсь, чтобы вернуться домой, но меня останавливает воспоминание. Еще одно воспоминание из жизни «до» – о маленьком Сэмми и маленькой Нове.

Он был на класс старше, так что мы редко виделись. Это не как в старшей школе, где классы смешиваются в зависимости от расписаний. Даже на переменах младшеклассники в основном общались с младшеклассниками.

На пикнике было по-другому. Все, от детсадовцев до третьеклашек, участвовали в каких-нибудь соревнованиях, а родители попивали разбавленный лимонад из пластиковых стаканчиков.

Я участвовала в соревновании, где нужно было бросать шарики с водой, как вдруг мне в висок прилетела фрисби.

Со мной все было в порядке, но я тут же заплакала – единственная нормальная реакция на неожиданную травму головы в любом возрасте, – поэтому меня отвели в палатку первой помощи, сказали сидеть на складном стуле, прижимать к виску лед и никуда не уходить, пока не выпью целую бутылку воды. У медсестры не было времени выслушивать мои объяснения, что я никогда в жизни не выпивала целую бутылку воды разом. Она убежала разбираться с более важными проблемами, например с мальчишкой, который почти до крови ободрал ладони.