Книга Игрок, страница 221 – Селина Аллен

Трейси долго рассказывала Кирби историю своей жизни, не позволяя той и слова ставить и даже не поинтересовавшись у нее, а хочет ли сводная сестра слышать это. И когда Трейси закончила свою душещипательную историю, Кирби задала ей вопрос, который долгое время не давал ей покоя.

— В тот вечер, когда ты решила поглумиться надо мной со своими друзьями. Ты приехала к Рэю и заявила, будто я рассказывала тебе о его семье и сестре. Но я ни за что не поделилась бы с тобой таким, так как ты узнала?

Я услышал стук стеклянного стакана, будто Трейси отставила напиток в сторону, а затем последовал ее ответ:

— Я знала, где ты держишь свой дневник. Я нашла его перед выпускным. Это и побудило меня действовать. Мне было больно читать о ваших с Рэем отношениях, я была влюблена в него, но он никогда не доверял мне то, что доверил тебе. По правде говоря, я все еще неравнодушна к нему. Интересно, чем он сейчас занимается? Я следила за его жизнью поначалу, но после прекратила. С глаз долой, как говорится. – В ее голосе я уловил усмешку.

Что ж, видимо, Трейси действительно не следила за новостями, ведь интернет пестрел громкими заголовками и нашими с Кирби совместными фотографиями.

Чертова подлая сука!

Я едва сдерживался, чтобы не явить себя и не заставить ее ответить за всю ту боль, что она причинила Кирби. Но Стоун просила меня не вмешиваться, я не мог нарушить обещание.

— Раньше я думала, что есть вещи, за которые простить человека невозможно. Но… один человек – мой парень – доказал мне обратное, – спокойно заговорила Кирби.

Я был рад, когда не услышал в ее голосе ни капли уязвимости. Она закрыла для себя эту главу.

Моя сильная девочка.

— Я знаю, что ты жаждешь моего прощения, и если ты желаешь, то получишь его. Я прощаю тебя, Трейси, все еще не понимаю твоих мотивов, не считаю, что они вообще у тебя были, однако прощаю, но не потому, что прониклась жалостью к тебе, мне совсем тебя не жалко, а потому, что я решила отпустить это ситуацию и жить дальше без оглядки назад.

Несколько секунд тишины, а затем раздался голос Холстед:

— Спасибо.

— Это еще не все. – Кирби встала с места, и я дернулся, чтобы последовать за ней, но вовремя остановил себя. Она продолжала говорить: – Ты так настойчиво обхаживала меня, стараясь добиться того, что желаешь, невзирая на мои чувства. Я не забираю своих слов, ты эгоистка и тебе плевать на меня, ты просто хочешь почувствовать себя хорошо, наверняка твоя жизнь стоит на паузе, и ты не можешь окончательно избавиться от своих зависимостей и шагнуть вперед без этого ощущения облегчения. Но правда в том, что ни один психиатр не поможет тебе, пока ты сама не захочешь исцелиться, а ты не хочешь, иначе ты не сидела бы здесь. Проблема не в том, что ты желаешь получить мое прощение, а в том, что ты сама себя простить не можешь. Это будет разрушать тебя, ведь в этот раз не получится прийти и просто потребовать простить тебя. – Кирби вздохнула, и вот тогда я услышал, что ее голос не был безразличным, он был торжествующим: – Думаю, это работа для тебя и твоего психотерапевта еще на следующие десять лет, а может и двадцать лет. Удачи.

Да. Это моя сильная девочка.

Поднявшись из-за стола, я обнял любовь всей своей жизни за талию и взглянул на Трейси. Жизнь потрепала ее. И после слов Кирби она выглядела такой поникшей, что мне даже стало жаль Холстед. Ее взгляд перескакивал с меня на Стоун и обратно, а молчание и изогнувшиеся в ошеломлении брови говорили куда красноречивее слов. Она настолько ничтожна, что теперь сама себя кусает за хвост.