Книга Свет в ее глазах, страница 132 – Селина Аллен

Облезлое недоразумение!

— Вы решили, когда будете вылетать? – спросила мама.

— Завтра после полудня, – бросила я, задаваясь вопросом, употребляет ли какой-нибудь народ попугаев в еду.

— Сегодня было не слишком холодно, – послышался голос Саймона, он сел в кресло рядом с мамой. – Надеюсь, завтра будет так же.

Бабушка тоже заняла кресло и принялась смотреть в стеклянные окна патио, повисла неловкая пауза, и я решила, что это отличный момент, чтобы исчезнуть.

— Я уже хочу спать, – показательно зевнув, сообщила я. – Пойду к себе.

— Да, я, пожалуй, тоже, – подхватил Блейк.

— Так рано? – изумилась мама. – Сейчас только десять.

Они с Саймоном переглянулись.

— Перелет и помолвка не дали нам как следует отдохнуть, – объяснил Блейк, и я была очень благодарна ему за поддержку.

Мама лишь кивнула, соглашаясь с этим.

— Доброй ночи, – улыбнулась бабушка, предлагая Поппи еще один кусочек яблока, так и не заметив, что первый кусок валяется на полу у клетки.

— Услышу, как вы тр-р-рахаетесь, трахаетесь, трахаетесь, снесу башку, снесу башку, снесу башку, – завелся попугай, активно качая облезлой головой.

Все затихли.

Уголки губ Блейка дернулись, Конрада тоже позабавила эта ситуация. А вот остальные, мягко говоря, не ожидали подобных слов от попугая.

— Пойду, налью себе чай, – сказала бабушка и вышла из патио.

Более неловкой ситуации в моей жизни еще не было.

Блейк

Близкие люди причиняют самую сильную боль. Я еще раз убедился в этом за прошедший уикенд.

Джоанна была вымотана и морально истощена. Она старалась делать вид, что все в порядке, но я видел тоску, отражавшуюся в глазах, когда на секунды ее покидал образ девочки «у которой все отлично». Мне было жаль ее. Но я не знал, чем могу помочь. Джоанна не хотела говорить об этом, и чтобы не расстраивать ее сильнее, я не пытался затрагивать болезненные темы.

Мне понравилась семья Джоанны. Ее мама, отчим и бабушка были чудесными людьми, но совершенно слепыми, ведь не замечали, что она не в порядке. Они вели себя очень спокойно, были веселы и прекрасно себя чувствовали, а Конрад лишь подливал бензин в полыхающий костер. Клянусь, за эти дни мне хотелось придушить его раз десять.

Когда мы с Джоанной вернулись в Нью-Йорк, вместе отправились к ней домой. Разве я мог оставить ее одну? Джоанна не говорила мне, что хочет, чтобы я был рядом, но узнав, что я поеду с ней, едва заметно выдохнула от облегчения.

Несколько часов мы провели за просмотром нового сезона «Топ-модели по-американски». Не скажу, что я любитель подобных шоу, программа нравилась Джоанне, а я просто хотел, чтобы на ее лице снова появилась улыбка.

Глупо было надеяться на какое-то шоу.

Малышка Джо-Джо смотрела его ровно минуту, а после замкнулась в себе, так продолжалось и за ужином. И это бесконечно убивало меня, но больше всего убивало то, что я не знал, чем ей помочь. Я не мог сказать «хэй, все будет хорошо, твой отец мудак, но это не страшно» или «твоей семье нет до тебя дела, но все хорошо, ты не одинока». Ничего из этого не сработало бы, а скорее возымело бы обратный эффект.

— В следующем месяце строительство будет завершено, – напомнил я, поглаживая ее по спине.

Меня беспокоило заявление Томаса о том, что он лишит своих детей всего. Он может отобрать у Джоанны работу, и это станет для нее катастрофой.