Книга Эффект Фостера, страница 99 – Селина Аллен

Я была не права. Это переговоры.

— Я следовала твоим указаниям всю свою жизнь. Ты знал, как сильно я хочу заниматься конкуром, но не позволил мне делать это, – сказала я.

— Потому что конный спорт очень травмоопасен, – перебил он меня.

— Жизнь вообще травмоопасная штука!

— Кроме того, ты должна посвятить себя совсем другой специальности, – продолжал он, не принимая мои слова во внимание.

Я насупилась, желание накричать на него росло во мне подобно огню на поле полном сухой травы, но я понимала, что переговоры не терпят эмоций.

— Меня не волнуют твои объяснения, – призналась я. – Хочу сказать лишь то, что я всегда слушала тебя, даже если это шло вразрез с моими желаниями. И если ты отдашь мамину комнату Пейсли, то я тебя никогда не прощу. Может ты и забыл о маме, но я не забыла. И я буду жить с ее призраком столько, сколько захочу.

Он задумался на секунду, затем смиренно кивнул.

— Хорошо, я заберу ключ и попрошу ее выбрать другую комнату, – сказал он.

— Еще попроси ее выбрать другой дом.

— Барбара!

— Что? Она не нравится мне!

— Тебе не нравилась ни одна из женщин, которых я приводил в дом, ты жаловалась на каждую и просила выгнать их, но пойми меня тоже, я не могу быть один все время, – заявил он.

Я действительно с трудом выносила каждую его подружку. Почему нельзя было найти себе девушку не с научной степенью, но хотя бы с мозгом чуть более развитым, чем у каракатицы?

— Кики мне нравилась, – я пожала плечами. – Она хотя бы молчала, хоть и годилась мне в сестры.

Отец тяжело вздохнул и неодобрительно покачал головой.

— Пейсли другая. Она насмехается над смертью мамы! – добавила я, раздраженная его недовольным выражением лица.

— Она ни разу не сказала что-то, что оскорбило бы память Хелены, – сузив глаза, выдал отец. Его плечи тяжело вздымались, а руками он сжал подлокотники кресла, что говорило о том, что он теряет терпение.

— При тебе не сказала, но знал бы ты, сколько всего она говорит мне.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь. Мы оба понимаем, что иногда ты раздуваешь проблему из ничего. Взрослые так не поступают.

— Да, зато взрослые добровольно лишаются зрения, слуха и становятся наивными придурками, только бы под носом была силиконовая грудь женщины, которая похожа на гибрид апельсина и одуванчика.

— Если ты не прекратишь так вести себя, то я приму меры.

— И какие же? Я в любом случае в дерьме! – повышая тон голоса, крикнула я.

Отец выпрямился в кресле, сжимая губы от недовольства. Затем он достал сигарету и закурил. Это ненадолго притупило мое возмущение и заставило меня окунуться в неприятное чувство вины. Он пытался бросить, а после каждой нашей ссоры снова начинал курить.

— Значит так, в субботу мы собираемся в Ричфилд.

— Ты уже говорил, – безразлично бросила я, разглядывая свой новенький маникюр со стразами.

Несколько раз в год, в разгар охотничьего сезона мой отец и Фостеры полным составом ездили к утесу «Вудстач», вблизи Ричфилда. Охотничья территория включала двухсотмильную зону с глухим лесным массивом, горами и мелкими реками. Отвратительное место как по мне. Пауки, комары и прочие прелести дикой природы.

— Ты едешь с нами.

— ЧТО? – я вскочила с кресла так резко, что оно пошатнулось и рухнуло на пол за моей спиной.

— Нам с тобой это пойдет на пользу.