Книга Эффект Фостера, страница 21 – Селина Аллен

Ярость и обида переполняли меня. Чтобы не броситься и не расцарапать ее лицо, я вскочила со стула.

— Пошла к черту! – огрызнулась я и встала, чтобы убрать пустую кружку и чашку с джемом.

Когда я оказалась за спиной Мегеры мне в голову пришла просто потрясающая идея – вылить ей на голову джем. С улыбкой самой настоящей психопатки я занесла над ее головой чашку с джемом. Пейсли не употребляла сахар, надеюсь, когда джем попадет на ее голову, ее кожа зашипит, и она сгорит, как вампиры на солнце.

Осуществить свой план мне не удалось, Эрни забрал чашку с джемом из моих рук.

Пейсли, почувствовав шевеление за ее спиной, обернулась, устремляя на меня свой подозрительный взгляд.

— Что ты делаешь? – спросила она. Эрни тем временем отошел в сторону.

Я сложила руки на груди, с задумчивым видом изучая ее волосы.

— Интересно, а если остричь твои волосы, ты по-прежнему будешь напоминать больного шакала?

Брови Пейсли взлетели в возмущении.

— Я расскажу отцу о твоем поведении!

— Расскажи ему о своих реальных намерениях, – бросила я и зашагала прочь из кухни, ведь выносить эту женщину больше не было сил.

Я убежала в свою комнату и упала на кровать. Я надеялась сдержаться, но не смогла и расплакалась.

Пейсли была права, иногда я чувствовала себя гребаной лошадью!

Я воспитывалась в обществе, которое все еще поддерживало браки по расчету. Отец стал присматривать для меня пару, с момента, когда мне исполнилось десять. Мейсон был первым в его списке, ведь именно ему в будущем предстояло стать владельцем и управленцем доли Фостеров в Эванс-Фостер Энергетик. Это была идеальная партия: два наследника, что могут образовать не просто партнерский союз, а сделать компанию Эванс-Фостер Энергетик делом одной семьи.

Но когда меня принуждали к тому, чтобы быть с Мейсон, я невольно задумывалась, а действительно ли я влюблена в него или это мое скрытое чувство долга обязывает меня быть с ним?

Я не хотела быть лошадью, о которой говорила Пейсли, ведь сама мысль об этом была для меня омерзительна и больше всего я не хотела эту чертову семейную компанию, которая стояла поперек моего горла и не давала мне права выбора в жизни.

Барбара

— Как насчет того, чтобы выставить эту гадкую Мегеру из нашего дома? – вломившись в кабинет отца, спросила я. Папа восседал за огромным столом из красного дерева посреди комнаты. Услышав мой голос, он замер с чашкой кофе у рта и взглянул на меня исподлобья.

Что такого в этой Пейсли? Я имею в виду, ее вагина же не производит золотые слитки?

— Барбара, опять ты за свое, – тяжело выдыхая, ответил он, отставляя кружку в сторону. Над его пепельницей, вырезанной из рога какого-то животного, дымилась сигара. Горький запах не давал мне мыслить здраво, и ему, вероятнее всего тоже: – Пейсли своеобразная, но она точно не монстр.

— Своеобразной она была бы, если бы посмела надеть на себя две вещи белого цвета, но совершенно разных оттенков. Пейсли вульгарна, надменна, совсем не уважает людей, которые работают в этом доме, и носит золотые обручи в ушах. Ты знаешь, что золотые обручи следует запретить на законодательном уровне?

— Ты не объективна, и при чем здесь золотые обручи?

— А ты объективен? Я не понимаю, как на место мамы ты мог притащить это чудовище?