Книга Эффект Фостера, страница 113 – Селина Аллен

Я рассмеялся, глядя в его исказившееся от гнева лицо.

— Только попробуй хоть пальцем ее тронуть, я не посмотрю на то, что ты сын Дэниела, я уничтожу тебя, – зарычал он.

— А что, если я уже тронул? Тронул и не пальцем, а твоей дочери это понравилось? Как думаешь, она достойная плата за то, что ты сделал? Стоит ее трахнуть, чтобы ты понял каково чувствовать себя бессильным?

— Я знаю свою девочку, Барбара никогда не посмотрела бы на дерьмо вроде тебя. Она влюблена в Мейсона, в человека с чистой и достойной родословной, и он самая лучшая партия для нее. А ты не забывай, где твое место. Рядом с матерью проституткой, что привыкла зарабатывать на жизнь тем, что у нее между ног. – С каждым его словом я свирепел все сильнее. Моя мать не была проституткой.

Я оттолкнул его, сдерживаясь, чтобы не пристрелить ублюдка.

— Ты еще подавишься своими словами, Эванс! – бросил я и направился к хижине.

Если бы он пришел чуть раньше, то стал бы свидетелем одной очень увлекательной сцены. Но если бы не пришел, я бы догнал ее, и боюсь представить, что позволила бы мне сделать с собой Барбара. Эта мысль, как ни странно, перебила все другие, впервые в жизни я почувствовал что-то настолько сильное, что способно было затушить гнев, и это было чувство удовлетворения.

Я всегда действовал наперекор, рушил рамки, которые словно железные решетки, выставляли вокруг меня. Потому запрещать мне что-то делать это то же самое, что призвать к действию. И теперь, когда мне запретили прикасаться к Барбаре, я не могу думать ни о чем другом. Я еще сделаю так, что Эванс пожалеет о своих словах.

Но точно не ценой Барбары.

Барбара

— Мейсон, я слышала, ты поступил в Прово, поздравляю, – пропела Пейсли. – Это замечательная возможность для тебя. – Мейсон благодарно кивнул и натянуто улыбнулся.

В воскресенье, вернувшись с охотничьего уикенда, Фостеры устроили ужин в их доме. Вторая группа сходила на охоту куда удачнее нас. О чем свидетельствовала огромная тарелка жаркого в центре стола.

— Я так горжусь тобой, сын, – сказал Дэниел, приподнимая стакан с виски.

Джефри нахмурился, я вспомнила наш с ним разговор, который произошел вчера в лесу. Пазлы сложились в моей голове мгновенно. Драма, разворачивающаяся в этом доме, могла претендовать на «Оскар». Оба сына Дэниела Фостера не чувствовали его любви и страшно завидовали друг другу, хоть старались и не показывать этого. Мейсон считал, что к Джефри относятся иначе из-за его сложной судьбы: мягко и не давят на него, как на самого Мейсона. Джеф же воспринимал это как безразличие со стороны отца. Сам Джефри считал, что Мейсона любят по-настоящему, ведь тот был рожден в браке с Джеммой и не был ошибкой как старший сын Дэниела. Именно поэтому отец уделял ему все свое внимание, вмешивался в его жизнь, контролировал, ведь хотел для своего любимого сына только лучшего. Но сам Мейсон воспринимал это иначе. Он считал, что отец с ним слишком строг, слишком придирчив, слишком несправедлив.

Как по мне, Дэниел не любил никого, кроме пресловутой компании.

— Барбару тоже можно поздравить, – сказал отец. – Я рад, что двое наших детей объединятся, чтобы продолжить вести дела компании. – Все присутствующие согласились с отцом, подняли свои стаканы и бокалы, а мне хотелось сорвать скатерть со стола вместе со столовыми приборами, едой и дорогим хрусталем из-за разговоров о компании.