Книга Хорошие девочки попадают в Ад, страница 89 – Марина Эльденберт

Договорить он не успел: Лукас выстрелил ему в голову и, развернувшись, собирался уже уйти, когда услышал жалобный скулеж. Наклонившись, он обнаружил под кроватью чихуахуа, который жался к стене и смотрел на него глазами-бусинами. Лукас одним движением вытащил собачку, превратившуюся у него в руке в изваяние, и зашагал обратно, к лестнице. Характерный запах горючего, уже разлитого его командой по дому, бил по сознанию сигнализируя об опасности. Но не сильнее, чем слова Ростовского: этот ублюдок не врал. А он, сосредоточившись на том, чтобы закрыть его тему, совершенно упустил из вида тот момент, что муж-недоделок Ники решит за ней проследить.

— Собак увозите, — кивнул он на ходу Йонасу, который стоял рядом с храпящими в вольере псинами: им подмешали снотворное в еду. Это тоже был его приказ — не убивать животных.

— Да, заберем, — кивнул тот, принимая из его рук дрожащего зверя. — А вы…

— Мне срочно нужно в Сочи.

Машина сорвалась с места раньше, чем Йонас вытащил больших псов из вольера. Дом за спиной полыхнул как факел, Лукас увидел это в зеркале заднего вида, но не обернулся.

Единственное, что сейчас имело значение, единственная, кто был важен — Ники.

Он должен успеть.

Ники

Моя сказка не сбылась. Лукас с Амирой были во Франкфурте, а я — здесь. Даже столик у камина тоже был несбыточной мечтой, потому что в такие места (особенно на вечер) столы нужно бронировать заранее. Поэтому я купила себе горячий чай с ягодами, на вынос и пошла по набережной дальше, завидовать чужому счастью и думать о том, какая же я все-таки дура.

Впервые за всю мою жизнь эта самая жизнь подарила мне что-то стоящее, а я испугалась и сбежала так далеко, как только могла. Вокруг меня, как назло, было бесчисленное множество семей с детьми. Несмотря на время, я отовсюду слышала их смех, я видела, как родители подхватывают их на руки. Может быть, я излишне идеализировала, а может быть, мне попадались чудесные родители. Но никто не орал и не пытался одернуть своего ребенка, даже когда тот или та начинали капризничать или требовать сладости.

Несколько раз я доставала телефон, чтобы написать Лукасу.

«Ты можешь написать или позвонить мне в любой момент».

И столько же раз убирала его в карман дутика, застегивая молнию, как будто это могло помешать мне достать его в следующий раз. В конце концов я настолько достала себя саму, что все-таки прислонилась к ограждению одного из мостов и набрала его. Но мне сообщили, что «абонент недоступен, идите в жопу».

Про жопу, конечно, я сама добавила, ни один оператор еще не додумался до такой искренности, ни здесь, ни в Европе. Но мне предложили оставить голосовое сообщение, а я понятия не имела, что говорить в формате монолога о том, как я скучаю.

Может быть, оно и к лучшему.

Я еще немного побродила по набережной и пошла вызывать такси. По дороге рассматривала ставшие уже привычными пейзажи и думала о том, что ни одно место не подарит тебе настоящего успокоения, если рядом нет тех, кто тебе дорог. Так что моя мама наверняка сполна расплатилась за свое увлечение новым мужчиной — когда вынуждена была оставить меня без возможности видеться. И нет, я не собиралась ее оправдывать, но и винить ее так сильно больше уже не получалось. В частности, за то, что ей было больно со мной общаться. Потому что каждый такой разговор вскрывал старую рану и напоминал ей о том, как это было, когда мы были рядом.