Книга Хорошие девочки попадают в Ад, страница 86 – Марина Эльденберт

Ники

Я уехала в Сочи, как и планировала. Решила дать себе пару месяцев подумать о том, что произошло, о том, чего я хочу. Диана уговаривала меня погостить у них с Андреем подольше, но я отказалась. Во-первых, для меня это был не вариант: я не привыкла мешаться, а в их с Андреем уютном семейном гнездышке я точно была третьей лишней.

— На свадьбу-то хоть приедешь? — спросила Ди, когда мы с ней прощались в аэропорту.

— Если позовешь.

— Уже позвала, курица!

— Коза, — не осталась в долгу я, и мы обнялись.

Мы с ней окончательно помирились на следующий день, когда я попросила прощения за то, что вела себя как резиновое изделие номер один, Диана выдала шуточку в своем стиле на тему, кто старое помянет, тому очко порвут. В общем, все между нами стало почти как в старые добрые времена, когда мы были совершенно безбашенными малолетками и творили такое, что у всех волосы вставали дыбом на всех местах. Хотя справедливости ради, рядом с Ди я всегда была дилетанткой (на тему выходок).

Ну а во-вторых, очень сложно искать себя, когда вокруг тебя другие, вот я и решила пожить уединенно там, где меня никто не знает, где я смогу просто часами смотреть в одну точку и медитировать на тему: «Кем я хочу стать, когда вырасту».

Я сняла небольшую квартиру в Красной поляне, подальше от горнолыжек, крупных отелей и Розы Хутора. Туда я тоже выбиралась, когда мне становилось совсем тоскливо, но в основном бродила по тихим улочкам, наслаждаясь лаем собак и молчанием гор. Горы на меня подействовали исцеляюще: нет, они не сняли тоску по Амире и Лукасу полностью, не проходило и дня, чтобы я не думала о том, как могли бы сложиться наши отношения и наша жизнь, если бы я не сбежала тогда с Мальдив.

Не проходило ни дня, чтобы я не вспоминала, как желала самой чудесной девочке в мире спокойной ночи, и какие горячие ночи были у меня на Мальдивах (совершенно точно не связанные с местным климатом). Но, вместе с тем, я не чувствовала себя пустой. Я чувствовала себя благодарной за то, что в моей жизни было такое время, и пыталась понять: смогла бы я преодолеть то, о чем говорила Лукасу?

Смогла бы пересилить свое нежелание рисковать всем, что обрету: близостью, самыми родными людьми, каждый день просыпаясь со страхом, что могу потерять их сегодня? И как мне жить, если я никогда больше их не увижу?

В процессе познания себя я позвонила отцу и спросила его о матери, правда ли то, что она мне рассказала. Он, хотя и удивился — и моему звонку, и тому, что я с ней встречалась (я не стала вдаваться в детали, просто озвучила сам факт), все же подтвердил.

— Да, я посчитал, что так будет лучше для тебя, — сухо произнес отец. — Это все, что ты хотела мне сказать?

И в этом был он весь. Он настолько не принимал иную точку зрения, что странно, как у него вообще получалось вести бизнес и играть во все эти игры. Потому что в отношении семьи у отца всегда было только черное и белое, и никаких оттенков. Либо шлюха, либо святая, либо любимая дочь, либо с глаз долой.

— Я рассталась с Робом, — сказала я, — но тебя это вряд ли заинтересует. Ты ведь вычеркнул меня из своей жизни в точности так же, как в свое время маму.

Он долго молчал, и я ждала, что, возможно, он скажет что-то вроде: «Где ты? Давай увидимся», но все, что сказал отец, это: