Книга Песнь затонувших рек, страница 9 – Энн Лян

Моя боль в груди, которая по утрам всегда усиливалась, внезапно стихла.

— Доброе утро, — обратился он к матери и низко поклонился. — Надеюсь, я вам не помешал.

— Не помешали, — ответила мать, но я уловила ее беспокойство. — Но позвольте спросить, кто вы?

— Фань Ли, — ответил он и приосанился. — Политический и военный советник Гоуцзяня, правителя княжества Юэ.

В этот раз я не смогла сдержать удивления. Фань Ли! Ну разумеется, как я сразу не догадалась? О советнике ходило столько слухов: говорили, что его ум острее меча, красотой он не уступает самому драгоценному нефриту, а в свои двадцать два добился большего, чем мужи вдвое его старше. Его таланты поразили нашего правителя, еще когда Фань Ли был отроком, и, стремительно поднявшись по карьерной лестнице, он стал одним из самых доверенных приближенных Гоуцзяня. О нем слагали легенды, его восхваляли в стихах. В глазах нашего народа он был непогрешим. Последний праведник Поднебесной, один из немногих, кто ставил интересы государства выше собственных и отличался полным безразличием к мирским желаниям и низменным порывам.

— О! — Опомнившись, мать торопливо присела в подобии реверанса. Аристократы не жаловали нашу деревню визитами, поэтому этикетом мы не владели: нас этому попросту не учили. — Большая честь для нас, господин… Рады видеть вас в нашем краю.

Глаза Фань Ли скользнули мимо нее и остановились на мне, но он как будто меня не узнал. В его взгляде читалось лишь спокойное расчетливое любопытство. Я поняла, что он не мог меня узнать: вчера на мне была вуаль. Но в таком случае я тем более не понимала цель его прихода. Что ему могло от нас понадобиться?

— Это та самая Си Ши? — спросил он.

Мать замялась и настороженно ответила:

— Да, это Си Ши. Моя дочь.

По-прежнему глядя на меня, он промолвил, в этот раз обращаясь ко мне:

— Слухи не врут. — Он буравил меня невозмутимым взглядом. — Ты действительно очень хороша. — Его слова не прозвучали как комплимент, рассчитанный мне польстить, он скорее констатировал факт.

Я молчала. Я еще не отошла от шока и все равно не знала, что ответить. Людям нравится, когда красавицы не подозревают о своей власти, легко краснеют и смущаются от похвалы, все любят видеть перед собой девушек кротких, молчаливых, неуверенных и ищущих подтверждения своей значимости в чужих словах. Но это же сплошное притворство. Всю жизнь мне повторяли, что я красива. Услышав это столько раз, разве могла я делать вид, что этого не знаю? Человеку высокого роста глупо притворяться коротышкой, так и красавице нелепо робеть от комплиментов.

— Вы что-то ищете? — спросила мать и встала между нами, загородив меня собой, коснувшись моего локтя и легонько его сжав. Это был наш тайный знак, он означал «не волнуйся, все будет в порядке».

— Это долгая история, — ответил Фань Ли и наконец отвел взгляд. Мне показалось, будто порвалась связывавшая нас нить. — Вы разрешите войти?

— Конечно. Си Ши, проводи советника в дом, — промолвила мать и отошла в сторону. — Я вскипячу воду для чая.

По правде говоря, в нашей хижине было так тесно, что мне не пришлось его провожать, мы прошли лишь пару шагов и остановились у стола. Фань Ли разгладил платье, поправил широкие рукава и изящно присел на один из низких табуретов. Я села напротив. Повисла густая тишина, в которой обострились все звуки. Я слышала шорох сухих чайных листьев в соседней комнате — мать бросала их в кипящую воду. Наверняка взяла дорогой чай, который мы берегли на Лунный Новый год. Она что-то неразборчиво шептала отцу. Вскоре они вдвоем вышли из кухни, мать несла на подносе дымящийся глиняный чайник, а отец с ошарашенным видом смотрел на гостя, будто сомневался, не снится ли тот ему.