Книга Песнь затонувших рек, страница 62 – Энн Лян

«Хватит. Сосредоточься».

Тяжелый меч оттягивал руку, но почему-то я ощущала странное спокойствие. Меч был единственным, что осталось у меня от Фань Ли, он служил ему заменой.

— Си Ши-цзе, — Чжэн Дань встала и замерла. Ее губы сжались в тонкую линию, в глазах читалась тревога. — Не надо. Ты слишком многим жертвуешь. Может, просто притворишься больной? Скажи, что у тебя жар или болит живот.

— Думаешь, я смогу одурачить придворного врача? Он сразу поймет, что я вру, и доложит У Цзысюю.

Она выпятила подбородок, упрямством она не уступала мне.

— Должен быть другой выход…

Я покачала головой.

— Это лучший выход, поверь. Не волнуйся, я и так уже ранена. Шрам все равно останется. — Мой голос звучал на удивление спокойно, но сердце рвалось из груди. Бояться боли было так глупо, так по-детски. Но, видимо, в этом была природная реакция организма, попытка защититься. Мой ум был полон решимости, но руки дрожали. Сердце терзали сомнения: я презирала У за то, что они резали волосы, а теперь сама собиралась порезать себе кожу. В этот момент я вдруг услышала голос Фань Ли так ясно, будто он стоял передо мной в этой самой комнате. «Что важнее?» — спрашивал он. Для Фань Ли не существовало ничего невозможного, если он видел конечное благо. Я знала, как бы он поступил.

Все случилось быстро, хотя бы не пришлось долго мучиться.

Лезвие рассекло кожу, и рана открылась. Крупные капли крови потекли по бокам и промочили платье. Следом пришла боль, такая резкая, что я затопала ногами, стараясь отвлечься от невыносимого жжения в плече. Меч упал на мраморные плиты. «Я очень разозлюсь, если ван не придет и я истеку кровью в одиночестве», — подумала я и почти засмеялась от этой мысли.

Я все еще истекала кровью, когда Чжэн Дань бросилась к дверям, распахнула их и с неподдельным ужасом воскликнула:

— Помогите! Кто-нибудь, помогите! Зовите врача!

Фучай прибежал первым, шелестя длинными полами платья и сверкая венцом. За ним семенил старый врач, неся в руках черный лакированный сундук с бесчисленными замочками и отделениями.

— Что случилось? — спросил Фучай и огляделся. Увидев меня, он в два шага преодолел разделявшее нас расстояние. Каблуки его обуви стучали по мрамору.

Я стиснула зубы, чтобы не закричать. Я лежала в кровати, прижимая к ране тряпицу, насквозь пропитавшуюся кровью. Чжэн Дань успела протереть меч и спрятать его в ящик, на полу лежала разбитая ваза. Фучай проигнорировал отчаянные предупреждения врача и, с удивительной ловкостью обогнув рассыпанные по полу осколки, подбежал ко мне. Темные спутанные волосы падали на лицо, на точеных скулах лихорадочно пылали два красных пятна.

— Ваше величество, — выпалила я дрожащим от боли голосом. Боль была настоящей, остальное — притворством. — Я не хотела вас пугать…

Он жестом подозвал врача, и тот подбежал, он и так был весь скрюченный, а теперь еще и наклонился, и я испугалась, что он переломится пополам.

— Расскажи, что случилось, — велел Фучай, и его глаза сверкнули, как молния на черном грозовом небе. — В стенах этого дворца никто из моих людей не должен пострадать.

«Никто из моих людей». Неудивительно, что он так встревожился. Он считал меня своим имуществом и воспринимал как личное оскорбление, что мне нанесли ущерб, если бы его любимая лошадь или плащ пострадали, он переживал бы точно так же.