Книга Песнь затонувших рек, страница 134 – Энн Лян

О ком я плакала? Возможно, о себе. А может, о нем.

А может, я плакала о нас обоих: о нашей судьбе, наткнувшейся на границу двух княжеств. Теперь, когда он умирал у меня на руках, я наконец признала: я не хотела его терять.

Вблизи я чувствовала его сбивчивое сердцебиение. Я уже привыкла его слышать, в моем присутствии оно всегда ускорялось и менялось. Стоило мне улыбнуться, коснуться его волос или просто приблизиться, его сердце билось чаще. Теперь же я слушала, как оно угасает. Оно тихо стукнуло в последний раз…

И наступила тишина.

Дальше я помню все урывками.

Кто-то подошел и оторвал меня от тела Фучая. Позже мне рассказывали, что я рыдала, прижимала ладони к его груди, будто пытаясь остановить кровотечение и вылечить смертельную рану. Мне помогли спуститься с горы, меня сопровождали солдаты Юэ, их мечи и копья поблескивали, как рыбья чешуя под водой. Я двигалась как во сне. «Можете ехать домой», — повторяли они. Но при мысли о доме в голове было пусто. Смысл этого слова от меня ускользал. Я была свободна, это я понимала. Моя миссия завершилась. И теперь я могла бы отправиться в путешествие по княжеству и побывать во всех городах, где река касалась берега, увидеть все четыре моря. Но дом? Я уже не знала, что значило это слово, и где мой дом, тоже сказать не могла.

А потом, как мне показалось, внезапно, перед нами как на ладони раскинулось все княжество. Вышло яркое слепящее солнце, и поверхность извилистой реки заискрилась серебристыми бликами. Небо было такого пронзительного голубого цвета, что казалось ненастоящим. Над маленькими мостиками, лабиринтом дорог и домами с белыми оштукатуренными стенами летали птицы, вдали виднелись гряды разноцветных гор — от светло-синего до темного индиго. Передо мной предстала вся Поднебесная. У меня возникло странное чувство: я знала, что что-то не так, но не понимала, в чем подвох. В сказках, когда чудовище убивали, а враг был побежден, герою являлся сверхъестественный знак, редкая примета, возвещавшая начало новой эпохи. Я думала, что нашей главной проблемой был Фучай, а его смерть должна была решить все проблемы. Но он умер, а мир остался прежним.

Мое платье пропиталось его кровью. Кровь вана была на рукавах и в моих волосах. Солдаты дали мне маленький платок вытереть руки, но я отказалась. Я лишь спросила:

— Где Фань Ли? — Голос охрип, мне в горло будто песка насыпали. Пришлось повторить вопрос. — Где он? Он в безопасности? Он приедет?

— Он помогает вану Гоуцзяню с государственными делами, — раздался ответ за моей спиной. — Но он просил меня передать вам это.

Посланник протянул мне свиток. Я развернула его дрожащими пальцами и сразу узнала его почерк, безупречную каллиграфию и знакомый сдержанный тон.

Встретимся у реки, где мы с тобой познакомились. Опасайся…

Я нахмурилась, пульс участился. Опасаться… но чего? Край свитка запачкался кровью во время битвы. Я поднесла бумагу к свету, но не увидела ничего, кроме темно-красных пятен. Слов под ними было не разобрать.

Хотя день выдался теплый, по спине пробежал холодок. Волосы на голове зашевелились.

«Опасайся…»

Я инстинктивно обернулась и оглядела узкую тропу, но там не оказалось никого, кроме солдат, которые шли и тихо переговаривались.

— …тоже умер.

У меня екнуло сердце. Я замедлила шаг и прислушалась.