Книга Песнь затонувших рек, страница 108 – Энн Лян

Она резко остановилась.

— Это он, — выпалила она. Ее голос изменился, она покраснела и заговорила ласково и застенчиво. При других обстоятельствах я бы над ней посмеялась, но сейчас, как ни странно, даже ей позавидовала. Она могла просто указать на своего возлюбленного и вслух произнести: «Это он». Я не могла позволить себе такую роскошь.

Стражник у южных ворот поднял голову, видимо, почувствовав на себе наши взгляды. Он был молод — лет семнадцать-восемнадцать, не больше, на открытом улыбчивом лице сияли миндалевидные глаза. От улыбки они превратились в щелочки, когда он заметил Сяоминь, хотя он не забыл сначала поклониться мне. Дворцовые стражники были хорошо обучены этикету.

— Госпожа Си Ши, — поздоровался он.

Я удивилась.

— Ты знаешь, кто я?

— Да, — ответил он. Он немного тараторил — видимо, от волнения — и не осмеливался смотреть мне в глаза. — Сомневаюсь, что во всем дворце есть человек, который вас не знает.

— Не волнуйся, — ответила я. — Я просто проходила мимо.

Но он заволновался сильнее прежнего. Я не удержалась и рассмеялась.

— Сяоминь решила тебя навестить. Она болтает о тебе без умолку.

Он покосился на мою пунцовую служанку, и на миг мне показалось, будто он проглотил солнце, таким счастьем осветились его черты. Я не стала дожидаться, пока они начнут любезничать, смущенно отводить взгляды и демонстрировать все прочие приметы юной невинной любви. Я прошла мимо и направилась к воротам.

— П-погодите, госпожа Си Ши, — окликнул он меня, не без труда оторвав взгляд от Сяоминь. У меня вспотели ладони. — Без письменного разрешения выходить за ворота запрещено…

— Но я всего на минутку, — ответила я и как ни в чем ни бывало улыбнулась. — Я быстро.

Он замялся.

— Но… у нас приказ…

— Она всего на минутку, — повторила Сяоминь и выжидающе на него посмотрела.

— Я… — Он колебался, а мое сердце описывало кульбиты. Но он снова повернулся к Сяоминь, на лице которой застыло милое и очаровательное выражение, и выпятил губы. — Наверное, ничего дурного не случится.

Я не медлила ни секунды. Решительно толкнула ворота, и те со скрипом открылись. Я выскользнула наружу, как призрак с бумажным цветком в волосах. За пределами дворца лежал другой мир. Холодный ветер ударил мне в лицо, взметнулась желтая пыль. Территория дворца была огромной, и создавалось впечатление, что можно целыми днями бродить по дорожкам и так и не обойти ее целиком. Здесь же старые домишки и лавочки теснились близко друг к другу. Я вглядывалась в лица прохожих, молодые и старые, и наконец нашла нужного мне человека. Он продавал с телеги цукаты в блестящем красно-золотом сиропе. Его лицо рассекал длинный шрам, заканчивающий у края губ. Это был верный слуга Гоуцзяня: Фань Ли велел найти его, если мне когда-нибудь понадобится передать ему сведения.

Я сделала над собой усилие и спокойно к нему подошла. Мое лицо оставалось невозмутимым. Я сделала вид, что изучаю банки с цукатами, хотя те выглядели одинаково.

— Поет ли ночью воробей? — пробормотала я вполголоса.

Торговец замер и, не глядя на меня, ответил:

— Лишь когда река выходит из берегов.

Он верно произнес пароль. Я с облегчением вздохнула, вытащила из-за уха цветок и вложила в его ладонь. Хотя цветок был сделан из бумаги, он казался тяжелым, как камень.