Книга В этот раз по-настоящему, страница 91 – Энн Лян

Наши головы соприкасаются, и я мгновенно чувствую исходящий от него сильный жар, его приоткрытые губы, трепет его длинных ресниц, когда он моргает. А следом дико неуместная и самая бесполезная за все время мысль приходит мне на ум: «Вот, наверное, каково это – поцеловать Кэза Сонга».

Я отстраняюсь назад так быстро, что едва не вывихиваю шею.

— Итак, – говорит он после паузы. – Каков диагноз?

— У тебя жар, – сообщаю я, чувствуя, что и меня саму теперь немного лихорадит. Внезапно я боюсь, что зашла слишком далеко. А вдруг он подумает, что я флиртую? Или что хотела его поцеловать? Возможно ли распознать такие вещи?

Пронзительная трель звонка прерывает мои мысли. Когда я сконфуженно поднимаю глаза, Кэз уже встает.

— Ты пойдешь к врачу? – с надеждой спрашиваю я.

— Нет, потому что мне это не нужно, – говорит он, уходя даже прежде, чем я успеваю запротестовать. Ненавижу его. Я не буду уговаривать его, или снова расспрашивать его, или стучаться к нему. Жив он или умер – плевать.

Серьезно. Я не шучу.

Вернувшись домой из школы, я первым делом пишу ему сообщение:

Приветик

Как себя чувствуешь?

Я смотрю на экран целых пятнадцать минут после отправки, словно могу каким-то образом протолкнуть буквы туда, где сейчас Кэз, но маленькая синяя галочка, обозначающая «прочитано», не возникает. «Ну и ладно. Он, наверное, спит». Я швыряю телефон и пытаюсь отвлечься домашкой по химии.

Это не действует.

В 15:52, вполголоса проклиная само имя Кэза Сонга, снова шлю ему сообщение:

просто проверяю, жив ли ты еще!!

И снова не получаю ответа.

Мое воображение разыгрывается, представляя худшие сценарии. Возможно, он упал в обморок по дороге домой, и рядом никого не оказалось, чтобы ему помочь. Возможно, его жар на самом деле симптом чего-то гораздо худшего – скажем, рака или какой-нибудь другой смертельной болезни, – и ему осталось жить считаные месяцы. Возможно, он потерял сознание в своем собственном доме. Возможно, он уже мертв!

Разумом я понимаю, что зря накручиваю себя. Вдруг он даже и не болен особо; я же не врач в конце концов. Может, он просто не проверяет телефон… А может, не в настроении писать мне.

Но логика не мешает моему желудку сжиматься каждый раз, когда я смотрю на экран.

Ни одно из моих сообщений не прочитано.

В 16:15 я забиваюсь в угол своей комнаты и отправляю стресс-порцию сообщений:

так, это снова я

сорри за спам, но, между нами, я очень волнуюсь за тебя

Ты сейчас дома??

Затем, осознав, что только что письменно признала, что беспокоюсь о нем, быстро добавляю:

жаль, если мой предполагаемый бф просто умрет от лихорадки одним холодным пятничным днем подобно домохозяйке времен Шекспира…

в смысле раз уж ты в смертельной опасности пускай это будет хотя бы какой-нибудь трагический случай

Время идет, ответа нет. Я заставляю себя помочь Эмили с домашкой по английскому, нашинковать вместе с Ба зеленый лук к ужину и набросать новый пост для блога, не переставая ощущать, как мой мозг медленно распадается от стресса. Но я уже не просто встревожена – я взбешена. Что из-за какого-то парня начинаю праздники Весеннего фестиваля, проверяя телефон раз в две минуты. Что даже через несколько часов он все еще притворяется, а не просит о помощи, когда она действительно нужна. Что уже отдала ему свое сердце и свое доверие, а он продолжает отталкивать меня вновь и вновь.