Книга В этот раз по-настоящему, страница 126 – Энн Лян

— О’кей. Не вопрос.

Я замечаю, как сразу после он нервно сглатывает и напрягает пальцы над подушками дивана, но это все равно ничто в сравнении с паникой внутри меня. Я честно не уверена, как долго еще смогу хранить самообладание, прятать боль, прежде чем распадусь на части.

— Как только будете готовы, – объявляет Рейчел и машет, чтобы камеры переместили ближе.

Кэз встает с дивана и тут же опускается передо мной на колени, прямо на пол библиотеки, вживаясь в роль, как в новую кожу: очертания лица приобретают дополнительную резкость, черный как смоль взгляд пронзительно искрится. Беря мою руку в свою, он спрашивает низким и куда более глубоким, чем обычно, голосом:

— Как вы себя чувствуете?

Мой разум на миг отключается, не воспринимая ничего, кроме прохладного, твердого прикосновения его пальцев, прежде чем меня осеняет: моя очередь произносить реплику.

— Лучше… Я… Эм-м… нет, погоди… – Раскрасневшись, я вновь просматриваю сценарий. – Безумец, это я должна у тебя спрашивать! Как ты мог…

— Пустяки, – говорит Кэз, полностью погруженный в сцену. Он поднимает руку к моей щеке, заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо, и я стараюсь дышать ровно, чтобы не показать боль, вызванную его близостью. «Это сцена из фильма, – напоминаю я себе вновь и вновь. – Только и всего».

— Это не пустяки, – продолжаю я по памяти. – Твои способности…

— Я могу выжить в этом мире без моих способностей, но не могу выжить в нем без вас. – Он говорит все медленнее: – Я ждал вас десять жизней, терял вас десять раз, пробивался через подземное царство, чтобы вернуть вашу душу. Вы – мой свет, Ваше Высочество, единственный дом, который я когда-либо знал. Я лучше умру, чем снова позволю вам просочиться сквозь мои пальцы.

После этих финальных слов библиотека погружается в полную тишину; похоже, даже съемочная группа зачарована его игрой.

И хотя я знаю – знаю, – что все это обман, горячий клубок эмоций в моем горле реален. Наши взгляды встречаются: он все еще стоит на коленях передо мной, незримая нить между нами натягивается, – и мне кажется, что-то пробегает и по его лицу тоже.

Затем безмолвие взрывают громкие, внезапные аплодисменты Рейчел.

— О, это было чудесно, – восхищается она. – Даже лучше, чем я могла ожидать! Обязательно добавлю это в превью. – Затем она некоторое время рассуждает, как здорово прошло интервью, как ей нравится мой блог, как она рада тому, что моя карьера в «Крейнсвифте» идет вверх, и я думаю:

«Вот оно. Это именно то, чего я хотела, – или думала, что хотела. Перспектива блестящей карьеры. Возможность впечатлить журналистку и всех, кто увидит мое интервью. Гарантия того, что я буду держать Кэза Сонга на расстоянии, оставлю наше общение сугубо деловым.

Так почему я чувствую себя такой несчастной?»

Когда Рейчел наконец освобождает меня от разговора и занимается упаковкой аппаратуры, я без колебаний следую за Кэзом прочь из библиотеки. Забыв о малейшем инстинкте самосохранения. Лелея лишь надежду, расцветающую внутри, подобно свежему синяку, и давнюю, дурацкую мысль: «Возможно, есть способ все исправить». Рассказать ему о своих чувствах, так же, как я поделилась ими с Зои. Какой-то способ удержать его в моей жизни, пусть даже только как друга. Теперь, прочувствовав, каково это, на собственной шкуре – ни звонков от него, ни искренних улыбок, ничего, словно я даже не существую в его жизни, – я понимаю, что пусть боль и неизбежна, но некоторые ее виды гораздо хуже прочих.