Книга В этот раз по-настоящему, страница 124 – Энн Лян

Мы садимся. Или, по крайней мере, сажусь я – Рейчел на полпути как бы замирает и вытягивает шею влево и вправо, словно проверяет, не прячу ли я что-то за спиной.

— Извини, – говорит она после паузы. – Просто… Разве Кэза не будет?

При этом имени мое сердце сжимается. Горло саднит.

Но как раз когда я собираюсь скормить ей какую-нибудь отговорку, будто моего парня в последнюю минуту вызвали переснять какую-то сцену, двери библиотеки снова открываются, и входит Кэз – так естественно, будто планировал прийти сюда изначально.

Всепоглощающий прилив облегчения, смешанного с недоверием, пронзает меня.

— Простите за опоздание, – приветствует он Рейчел, пожимая ей руку. – Вы же знаете, какие пробки бывают в Пекине. – Затем, впервые с того дождливого дня, он смотрит на меня. И улыбается.

И мое сердце падает. Разбиваясь при ударе.

Потому что это его профессиональная улыбка – та самая, которой он одаривает незнакомцев, фанаток и репортерш вроде Рейчел: уголки губ лишь слегка приподняты, ямочки на щеках не видны.

Это не должно бить так больно. Я должна просто радоваться, что после всего, что произошло между нами, он все еще соблюдает уговор. И все же, заставляя себя улыбнуться ему в ответ, когда он садится рядом со мной – так близко, что его плечи почти касаются моих, – я не могу избавиться от ощущения, что в моей груди застрял кинжал, с каждой секундой погружающийся все глубже.

— Так приятно видеть вас вместе, – вещает Рейчел, пристраиваясь в кресло напротив нас, аккуратно сложив руки поверх юбки. – Я уверена, вы уже слышали это миллион раз, но вы и правда самая прелестная пара.

«Просто улыбайся и подыгрывай, – командую я себе, подавляя желание взглянуть на Кэза, оценить его реакцию на эти слова. – Все это скоро закончится».

Но интервью тянется вечность. После длинного, лестного вступления, охватившего все – от моих культурных корней до школ, которые я посещала, и того, как именно завирусилось мое эссе, – Рейчел, еще шире сияя улыбкой, переходит к актерской карьере Кэза.

— Ты играл главные роли во множестве популярных сериалов, не так ли? – говорит она, перечислив их все. – От романтических дорам до исторических сериалов в жанре сянься.

— Ага, верно. – В отличие от меня, Кэз явно чувствует себя на интервью как рыба в воде; его ответы звучат гладко и легко – результат многолетней практики, постоянной жизни в центре внимания. Но в его теле нехарактерная напряженность – которая, хотя и вряд ли заметна зрителям, натянута в тесном пространстве между нами, как тугая струна.

«Может, – осмеливаюсь я подумать, – это бесит его точно так же, как и меня: сидеть так близко друг к другу, делать вид, словно все отлично, будто мы встречаемся и влюблены, когда мы не разговаривали уже больше недели…»

— А что думаешь ты о его работе, Элиза? – спрашивает Рейчел. – Ты часто смотришь фильмы с его участием?

Я моргаю, не подготовленная к подобным вопросам.

— Эм-м… – Я прочищаю горло. – Смотрю, конечно смотрю. Часто. Он в них великолепен. – Вот это точно не было ложью, Кэз правда великолепен в своих фильмах, и к настоящему времени я посмотрела все с его участием, включая его самую первую, второстепенную роль телохранителя принца из драмы о дворцовой жизни.

Уже тогда он был прекрасен.