Книга Искупление, страница 146 – Элизабет фон Арним

— А может быть, – возразила Рут, – прежде чем заявлять, что кто-то невиновен?

Фред воззрился на невестку: интересно, как управляется с такой женой Алек.

— А что говорит Мейбл? – спросила Рут между тем.

Фред растерялся: вопрос застал его врасплох. Женщины, надо отдать им должное, точно бьют по больному месту, а в тот момент его больным местом была Мейбл. Попытки ее образумить ни к чему не привели: безнадежное дело, бессмысленная нескончаемая трата сил, все равно что песок вспахивать или от мух отбиваться. Фреду приходилось так часто сажать жену к себе на колени, что брюки его начали терять форму. Вдобавок это нисколько не помогло, ибо стоило ему поставить Мейбл на ноги в надежде, что удалось ее вразумить, как она тотчас принималась за свое и заводила все ту же песню, словно он вовсе и не сажал ее к себе на колени. Мейбл отказалась ухаживать за Милли, предоставив это горничным, и в доме воцарилось уныние, будто на всех его обитателей опустился тяжелый погребальный покров. Дворецкий и кухарка попросили расчет, уловив, должно быть, дьявольским, звериным чутьем, свойственным слугам, что зреет скандал и виной тому Милли; тягостнее всего становилось, когда семья собиралась за столом и сыновья делали вид, будто ничего не замечают; словом, глупость Мейбл, вообразившей бог знает что, превратила его жизнь в ад. Ох уж эта власть жен! – часто задумывался Фред в последние дни и всякий раз изумлялся, как же изматывает эта власть…

— Мейбл? – повторил он, глядя на Рут, и постарался придать лицу беззаботное выражение всем довольного мужа. – А что она могла сказать? Конечно, она в восторге… то есть она преданно ухаживала за Милли, что было утомительно, вот и поехала отдохнуть к нашей старушке.

— Вот как, – заметила Рут и принялась, судя по всему, тщательно обдумывать это известие, а придя к какому-то заключению, прибавила: – Что ж, должно быть, это ей на пользу.

Рут стало ясно, что Мейбл пришлось несладко, однако на смену догадкам о том, какие беды выпали на долю невестки, пришли мысли об испытаниях, которые, по всей видимости, предстоит выдержать ей самой: мысли крайне неприятные, даже мучительные. Очевидно, Мейбл и Фред повздорили из-за Милли; возможно ли, что и они с Алеком, ее мужем, которого она так любила, которому до сих пор повиновалась во всем, тоже разойдутся во мнениях о Милли настолько, что поссорятся? О нет, не поссорятся, никогда не поссорятся, но из-за неспособности прийти к согласию они могут отдалиться друг от друга. Ее ждут печальные дни, опасалась Рут, тяжелые дни. Но из-за чего именно поссорились Мейбл и Фред? Может, потому, что Мейбл, как и сама Рут, не смогла поверить без убедительных доказательств в историю Фреда о невиновности Милли? Или – Рут невольно содрогнулась – по какой-то иной причине?

— Не унывай, Рут, – прервал ее мрачные мысли Фред, явно собираясь уходить. – Неудивительно, что у тебя тяжело на душе, как и у всех нас. – Он протянул руку на прощание. – Это вполне естественно. Становится стыдно, когда подумаешь, как мы несправедливо осудили бедняжку Милли. Но теперь у тебя масса возможностей загладить вину. Она переживает, – обратился он к Алеку, кивком указав на Рут, после чего у той не осталось ни малейших сомнений, что отныне она уже не сможет больше считать Фреда честным и порядочным, это просто немыслимо. – Но ты скоро почувствуешь облегчение. – Фред снова повернулся к Рут. – Милли не испытывает к нам ни малейшей враждебности и, слава богу, не держит на нас зла. До свидания. Хорошо позаботьтесь о ней. Проводишь меня до вокзала, старина?