Онлайн книга «Искупление»
|
— Почему мы не можем всегда так жить – только вдвоем? А он, уклоняясь от прямого ответа, ограничивался тем, что поправлял ее, если требовалось, и Рут покорно соглашалась, во всем уступая мужу, в полном соответствии с заветами святого Павла. Покорность, преданность и добродетель сопровождали каждый шаг Алека – чего еще желать мужчине? Он и не хотел большего, напротив: хотел меньшего. К этой невеселой мысли он пришел после двухнедельного заточения наедине с обладательницей вышеперечисленных достоинств. К концу второй недели он втайне признался себе, что сыт женой по горло. Потрясенный этим открытием, Алек притих. Но чем молчаливее он становился, тем усерднее потчевала его Рут своей преданностью, что еще больше его раздражало, так что к исходу второй недели он едва ее выносил. А затем, как-то вечером, когда их тет-а-тет затянулся почти уже на три убийственные недели, Алек, одетый в вечерний смокинг, сидел в задумчивости напротив жены, чью шею украшала нитка черных бус. Внешний вид мужа приводил Рут в неописуемое восхищение: она говорила, что в нем Алек выглядит как истинный джентльмен (словно он не похож на джентльмена по утрам, да и вообще: разве он не джентльмен в самом деле? – мысленно возмущался пресыщенный восторгами супруги Алек). Как всегда по вечерам, он отчаянно пытался уберечь бороду от супа или, наоборот, спасти суп от бороды, когда ему подумалось, что есть на свете вещи и похуже тревог и волнений, которых он избежал, и пожелал, сознавая всю безнадежность своих мечтаний, чтобы Рут стала вдруг кем-то другим (неважно кем, да кем угодно, если на то пошло, хотя бы на несколько часов, или даже на час, на полчаса, на пять минут), как вдруг в этот самый миг в обеденный зал вошел не кто иной, как Фред. — Фред? Старина! В первую минуту Алек почувствовал лишь радость и великое облегчение, а потому не осознал, что может означать появление брата, но Рут, которая умела распознавать зловещие знаки, все поняла и тотчас сказала себе, что ничего хорошего приезд деверя не предвещает. Сердце ее противно замерло, затем рухнуло вниз, тяжелое, словно свинец. Что он здесь делает без супруги и почему оставил ее со своей беспутной гостьей? Странное появление Фреда показалось Рут дурным предзнаменованием и немало встревожило, однако в ее упавшем сердце нашлось место и удивлению, ибо Алек явно обрадовался приезду брата. Всю последнюю неделю он был не в духе, говорил, будто пошаливает печень, и отмалчивался, не хотел поддерживать разговор, а теперь вдруг оживился, повеселел, и – подумать только! – все потому, что явился Фред. Разве не для того они уехали в Брайтон, чтобы скрыться от Фреда и его ужасных планов? Вы только посмотрите, думала Рут, глядя с неприязнью, как братья хлопают друг друга по спине: такое ощущение, будто они не виделись много лет. Ей вдруг показалось, что Алек ускользает от нее, бежит от близости, от едва ли не священной связи, которая установилась между ними за время этого счастливого короткого путешествия. Она еще острее ощутила утрату, когда Фред, с виду веселый, но с тоской в глазах (о, она сразу заметила эти его глаза!), заказал бутылку шампанского, и Алек, который в последние дни пил только ячменный отвар, ибо Рут забывала о кротости и смирении, когда дело касалось здоровья мужа, не позволяла ему прикасаться к другим напиткам, пока его беспокоит печень, и с нежностью, но строго говорила ему на глазах у официанта, что спиртное для него яд (отчего он выглядел сущим болваном, всякий раз думал Алек с ненавистью), теперь вдруг забыл о ее предостережениях и с радостью поддержал брата. Ах, как быстро он ускользнул от нее после трех упоительных недель, когда они так много значили друг для друга… |