Книга Ушла в винтаж, страница 68 – Линдси Левитт

— Что такое шпулька? – спрашиваю я.

Они смеются.

Что?

Кимми ведет нас в глубину магазина, где на полках разложены отрезы тканей. Большая часть – хлопковые полотна с рисунками тридцатых-сороковых: с уточками, корабликами. Но есть и «новые ткани для создания эффекта старины». Мы уже были здесь в прошлом году, тогда я попросила бабушку сшить мне костюм на Хэллоуин. Шифон, искусственная кожа, муслин, ситец и шелк. На ценники я стараюсь не смотреть – винтаж всегда стоит денег.

Бабушка разворачивает отрез лилового бархата на маленьком столике в углу.

— Бархат – материал обязывающий, но эффект стретч сглаживает лишний официоз.

Я морщусь:

— Бабушка, винтаж не значит стиль рокеров восьмидесятых. Я хочу что-нибудь такое, что ты сама бы надела, если бы тебе было столько лет, сколько мне. – Заметив на полке шифон нежного персикового цвета, я встаю на цыпочки. – Например, это.

Бабушка поджимает губы:

— Не понимаю этих приветов из прошлого. Столько красивых современных моделей. Мы в твои годы выглядели как огромные пуховки для пудры.

— Нет, вы выглядели идеально. – Я хватаю мужской манекен в смокинге и подкатываю его к бабушке. – Расскажи, каким был твой школьный бал в десятом классе. Он отличался от выпускного?

— Я не ходила на выпускной, – бормочет бабушка.

— Ладно, но на праздничном ужине ты ведь была? Или народ все время танцевал?

— Не помню.

–Надеюсь, что так и было. Знаешь, некоторые приходят на бал, только чтобы сфотографироваться, а потом уезжают на какую-нибудь вечеринку. Никто толком и не танцует. О, а в кинотеатр под открытым небом вы ездили? А костер был?

— Милая, ты фильмов пересмотрела. Давай уже выберем ткань, а то у меня голова разболелась.

— Я просто пытаюсь представить, – говорю я слегка обиженным тоном. Ничего не могу с собой поделать. В прошлом году на английском мы читали стихи из «Антологии Спун-Ривер» – это такой сборник голосов людей, умерших в небольшом городке сто лет назад. Я не все запомнила, но там был один стих, короткий, о том, как у одного человека в юности были сильные крылья, но он плохо знал горы. Когда он состарился, горы были ему уже хорошо знакомы, но у него не осталось сил лететь туда. Заканчивалось стихотворение примерно так: «Мудрость и молодость – вот истинный дар».

Я не прошу никакого дара, но мне хотелось бы расширить горизонты, и я не понимаю, почему бабушка так неохотно делится опытом. Я думала, она нашепчет мне все пункты из списка, откроет тайну чистой счастливой юности без обиды и печали. Разве не для этого нам даны бабушки и дедушки? Чтобы они, смахивая слезу, рассказывали нам о былых временах.

— Итак. Шифон персикового цвета. – Ее очки деловито сдвинуты на нос, в руках блокнот. – Думаю, с рыжеватым оттенком твоих волос будет смотреться прекрасно. Но что скажет Джереми?

Я провожу рукой по ткани. Значит, раскрывать Секрет мироздания бабушка мне не собирается, но готова предоставить свое время и умения. Взамен я даю ей четко отмеренный кусочек правды. Она думает, что мне просто нужно платье. Она ничего не знает ни о списке, ни о событии, из-за которого список обрел для меня особое значение. Если я просто скажу ей, что произошло, без подробностей (хм, например, про BubbleYum), может, она не будет думать, что я полная идиотка.