Книга Со смертью нас разделяют слезы, страница 63 – Ао Морита

Все это я сказал ей, не отводя взгляда. Она смотрела в ответ заплаканными глазами, но не произносила ни слова.

Если и теперь не поверит, тогда и правда придется доказывать действием и прыгать. Прямо как на фестивале…

Тишина все длилась, снова подул холодный ветер. Хосино, видимо, сомневаясь в моих словах, опустила глаза и закусила губу, как будто в душе у нее боролись разные чувства.

Значит, словами ее не убедишь. Я решительно шагнул к ограде, глянул вниз… Голова закружилась. Двенадцать этажей. Верная смерть. Но это неважно…

Однако тут, будто останавливая меня, Хосино спросила:

— Это… правда? Ты правда умрешь, если заплачешь?

Я отпустил ограду и обернулся к подруге.

— Правда. Но я больше не буду выдавливать из себя слезы. Мне главное, чтобы ты жила. Давай вместе смеяться и плакать на наших заседаниях… Правда, обещаю, что сам я расплачусь, только если ты умрешь.

Хосино села на колени и зарыдала, закрыв лицо руками. Она раз за разом просила прощения.

— Я была уверена, что ты все выдумываешь. Придумал детскую байку, чтобы не плакать на людях. Прости, что не верила. И спасибо, что сказал. Знаю, это тяжело… Я чуть было тебя не убила!..

— Брось, я сам все как следует не объяснил. В эту болезнь никто сразу не верит.

— И все-таки будет нечестно, если ты умрешь вместе со мной. Теперь я не могу… – Она нахмурилась, как будто больше не знала, куда деваться, и снова залилась слезами.

«Твоя смерть – это и моя смерть тоже».

Да, шантаж, но чистая правда.

— Честно, нечестно, плевать, но уверен: если бы ты погибла у меня на глазах, я бы точно расплакался.

Вскоре Хосино затихла. Но перед тем она пролила немало слез.

— Я… тоже хочу, чтобы ты жил, – наконец сказала она, проливая блестящие капли на крышу.

Я отчаянно хотел составить ей компанию. Когда плачешь вдвоем – печаль и боль делятся на двоих.

— Поэтому не буду больше искать смерти. Я тоже хочу жить дальше вместе.

— А?.. Серьезно?

— Угу. Если уж ты непременно погибнешь вслед за мной, то я не должна умирать. Буду изо всех сил стараться – ради тебя попробую посмотреть в будущее и жить полной жизнью. Прости, что со мной столько забот… И спасибо, что не бросил… такую.

Слезы так и струились из ее глаз, и она с силой сжала левое запястье. Наверное, шрамы ныли.

Я осторожно подошел к Хосино и крепко ее обнял.

— И я тоже брошу всякие глупости. Приму свою болезнь и буду жить, расправив плечи.

Она засмеялась сквозь слезы и обняла в ответ, не боясь мне довериться.

Наконец-то она услышала то, что я пытался сказать.

Я чувствовал тепло ее тела и крепче прижал Хосино к себе. Всю жизнь бы так…

— Мы прямо Ромео и Джульетта.

— Каким это боком?

— Оба пытались умереть, но в конце концов выжили. Я про нашу постановку, если что.

Наконец мы разомкнули объятия и посмотрели друг другу в глаза. С ее ресниц то и дело срывались блестящие капли, но Хосино улыбалась. Никогда прежде не видел таких прекрасных, ослепительных слез.

Какое-то время мы молчали. По-прежнему не в силах унять плач, Хосино подняла глаза к небу:

— Эх! Нельзя столько плакать. Отныне буду больше смеяться. – Она вновь пролила слезы, но уже от смеха.

Удивленный такой переменой, я тем не менее ответил ей улыбкой. Меня переполняло невиданное счастье.

— Улыбка идет тебе намного больше слез.