Книга Дом на берегу счастья, страница 148 – Фиона О’Брайан

— Но разговаривать ты не хочешь с Майком.

— Только потому, что он меня игнорирует!

— Отвечу в твоей манере: а) это не точная информация, а только предположение, и б) у тебя нет свидетельств, которые могли бы объяснить причину его поведения, – возразила Полин.

— А мне плевать, что у него там за причины.

— Что ж, как скажешь. Ты совершенно справедливо заметила, что Эвелин на седьмом небе от счастья. Но гораздо больше меня радует другое. Ты явно не унаследовала ни моего упрямства, ни моей склонности искать приключения на все места – это я сейчас про отношения. А теперь пошли что-нибудь перекусим. Я голодна как волк!

Майк бродил уже целый час. Обычно это помогало ему успокоиться, но не в этот раз. И, видимо, решил он, уже и не поможет. Он вышел из дома своей матери, прошел через всю деревню, затем спустился к морю – и вдруг понял, что направляется прямиком к старому кладбищу, к отцовской могиле.

Он был ужасно зол с того самого злополучного дня, когда Эвелин рассказала ему про Джоша. Ко всему прочему, он чувствовал себя полным идиотом. Конечно, Эвелин его просто пожалела – его, беднягу, по уши влюбленного в ее внучку, которая, не сказав ему, обручилась с другим мужчиной. И, хотя эти мысли вызывали в нем вспышки гнева, в основном он чувствовал лишь грусть.

Затем, всего через несколько дней, ему позвонила Эвелин. Последовал странный разговор, в ходе которого Эвелин призналась, что все перепутала… ошиблась… что Труф вообще ни с кем не помолвлена. Все это наводило на мысли, что Труф вынудила Эвелин помочь ей исправить ситуацию, а той просто некуда было деваться. Полная чушь… но, по крайней мере, его больше не держат за дурака.

Больнее всего его ранило другое. Ведь он думал, что Труф особенная… что она та, кого он искал… Он доверился ей. Ни одной женщине он так не раскрывал свою душу – только ей одной. А в тот день, когда она пришла к нему в гости и он свозил ее в литейный цех посмотреть на его скульптуру… это было что-то непередаваемое… что-то очень личное. Когда коллеги по цеху благоразумно оставили их втроем: его, Труф и скульптуру, – затхлое помещение мастерской наполнилось какой-то совершенно новой энергетикой. Он сразу ее почувствовал, и ему казалось, что Труф почувствовала тоже. В каждом его творении была своя собственная энергия. Создавая очередную скульптуру, он познавал эту энергию… и с появлением каждой новой черточки она только нарастала. Для него это было своего рода таинство – и он решил поделиться чудом с Труф. Но оказалось, что для нее все это ничего не значит.

Когда они прогуливались по его участку и Том, его приятель, принял их с Труф за пару, он думал, что ей было так же приятно, как и ему. А после их поцелуя на пирсе, поначалу такого робкого, Майк почувствовал необычайный прилив энергии – ничего подобного он прежде не испытывал ни с одной женщиной.

Но теперь он понял, что Труф просто играла с ним. Все это было для нее не более чем забавой. Она и не заметила, что его нет рядом. А он не мог даже заговорить с ней… даже посмотреть ей в глаза. Каким же идиотом она, наверное, его считает! И все же… все же он не мог выбросить ее из головы.

Тут он очнулся и обнаружил, что стоит у могилы своего отца. Кто-то – очевидно, его мать – положил на нее свежие полевые цветы. С мраморного надгробия на Майка смотрела фотография его родителей: они стояли рядом, обнявшись.