Книга Дом на берегу счастья, страница 146 – Фиона О’Брайан

— Почему ты вообще так о нем печешься?

Полин пожала плечами:

— Мне он показался интересным… А еще помнишь, как он пытался тогда, в коридоре, прикинуться безразличным? Так вот, я на этот спектакль не купилась. Он явно разволновался, когда тебя увидел. По-моему, неплохо бы выяснить, что у него на уме. И потом, я не знаю, что между вами произошло, но тебя это явно нервирует.

— Если меня что и нервирует, так это то, что я в нем ошиблась… Похоже, я совсем не разбираюсь в людях.

— А возможно, и нет… Тебе не кажется, что это стоит проверить?

— Мы на месте. – Труф свернула на парковку возле живописного средневекового монастыря.

Они пошли по тропинке и остановились, чтобы как следует рассмотреть знаменитую круглую башню и разрушенную церковь. Вокруг виднелись могилы, обросшие мхом и пылью веков.

— Последний раз я была здесь, когда училась в школе. Нас привозили сюда на экскурсию. – Полин сфотографировала простиравшийся перед ними пейзаж.

— А что это была за школа?

— Очень элитная.

— Там было плохо?

— Вообще-то нет, как раз вполне хорошо. Это была маленькая школа-пансион в красивом старом доме, даже со своей фермой. И все монашки были к нам очень добры… Из плохого там была только я.

— Ты никогда не рассказывала! – Труф повернулась к матери. – По-моему, ты слишком строга к себе.

— Видишь ли, они все расплачивались за грехи моей матери. – Полин пошла дальше. – Конечно, я тогда не понимала, что они-то ни в чем не виноваты. Когда меня исключали из очередной школы, я думала только о том, что смогла хоть как-то насолить Эвелин. И меня совершенно не волновало, что я при этом порчу жизнь другим девочкам и учителям. А они, между прочим, искренне за меня переживали и пытались мне помочь. У меня на уме было только одно: раз моя мать не хочет полюбить меня, пускай заплатит за это.

— Ты правда так думаешь? – спросила Труф. – Что она тебя не любит?

Полин помолчала немного. Справа от них раскинулось озеро. В воде, блестящей от солнца, отражался древний замок.

— Да. Я в этом уверена, – наконец сказала Полин. – Я знаю, что она родила меня очень молодой – ей тогда было всего двадцать лет, – и я догадываюсь, как именно она затащила под венец моего покойного отца. Не знаю, случайно так вышло или Эвелин нарочно забеременела, чтобы поймать его в сети, но в любом случае материнских чувств она ко мне не испытывала никогда. Просто на дух меня не переносила. Сколько я себя помню, в детстве со мной всегда были только няни или отец. А она со мной даже ни разу не гуляла. Дети вовсе не так глупы, они чувствуют, когда их не любят. А Эвелин даже не старалась скрыть, что видеть меня не хочет.

— Но… – Труф с трудом понимала, о чем говорит Полин, – с Тристаном же она как-то ладит…

— Да, это верно. Удивительно, но я никогда на него за это не злилась. Наверное, я просто слишком долго была одна и поэтому очень обрадовалась, что у меня будет братик или сестричка. Мой отец к тому времени давно умер, и Эвелин вышла замуж за Ленни, отца Тристана. Ленни всегда был очень добр ко мне. – Полин улыбнулась. – Думаю, это ее тоже злило. А Тристан всегда был ее сокровищем. Возможно, дело в том, что он родился красавцем, не то что я. А может, она просто стала старше, поэтому и смягчилась… Или, может быть, с Ленни она чувствовала себя счастливее, чем с моим отцом? Кто ж его знает… В любом случае ко мне она никогда не испытывала теплых чувств. Я уже говорила, что тогда ничего не понимала и страшно обижалась и злилась на мою мать. Обратить на себя ее внимание я могла, только доставляя ей неприятности, и, надо сказать, я весьма в этом преуспела. – Она посмотрела дочери в глаза. – Но я этим не горжусь. И тебе так жить не советую. Слава богу, на моих отношениях с Тристаном это никак не отразилось. Мы всегда были очень близки, несмотря на разницу в возрасте. Хотя Эвелин даже сюда пыталась влезть.