Книга Не суди по оперению, страница 124 – Зои Брисби

Он продолжал исследовать сумку, как вдруг его рука нащупала бумажник. Он достал его с таким трепетом, как будто это была священная реликвия. Ему казалось, что он вторгается в святая святых больной. Интересно, испытывал ли то же самое Говард Картер^[59], когда первым проник в гробницу Тутанхамона?

Алекс нехотя отогнул клапан бумажника, чтобы посмотреть, нет ли внутри каких-то медицинских инструкций. Зная Максин, он был почти готов увидеть там какие-нибудь указания следующего содержания: «Если вы найдете этот бумажник, позвоните мне. Если вы найдете этот бумажник на мне после моего приступа, прикончите меня». Но никаких записок там не было, одни визитки – ресторанов, такси, слесарей, спортзалов, банкиров, трубочистов… Она говорила правду, утверждая, что их коллекционирует. Две были особенные. Клиника в Брюсселе и дом престарелых. Должен ли он туда позвонить? Должен ли сообщить в полицию?

Алекс наврал врачу, что он внук Максин. Иначе ему бы не разрешили остаться с ней. Нужно ли ему предупредить в брюссельской клинике, что Максин не сможет оплатить свой визит? Надо ли звонить в дом престарелых, чтобы сказать, где Максин? Должен ли он позвонить Марти и рассказать, в каком она состоянии?

Она никогда не попадал в подобную ситуацию. Что делать, он не знал, а единственный человек, который мог бы ему помочь, лежал в больничной палате.

Он тысячу раз предпочел бы, чтобы вместо нее оказался он. Если бы мог поменяться местами с Максин, то не задумываясь сделал бы это. Он не ценил свою жизнь, тяготился ею, тогда как она всегда находила в ней вкус и дорожила каждым мгновением. Так что он спокойно бы ее отдал, чтобы спасти Максин. К сожалению, мир устроен не так просто. И не справедливо.

Его пальцы коснулись твердого потрепанного края старой черно-белой фотографии. Он увидел молодого светловолосого человека в военной форме с винтовкой Лебеля на плече. Его поза и костюм выглядели внушительно, хотя в глазах и сквозила ирония. Он выглядел счастливым, но понимающим, что все скоро закончится. Алекс заглянул на обратную сторону снимка и прочитал сделанную красивым подчерком с нажимом на стволе букв и завитками надпись, которая въелась в бумагу: «Леонар. 1940. До встречи на небесах».

Алекс невольно попал под обаяние молодого солдата. Он задумался, какой была бы у них с Максин жизнь, если бы он вернулся с фронта. Был бы он хорошим мужем? Была бы она с ним счастлива? Стал бы он хорошим отцом? Жили бы они с дочкой в милом деревенском домике?

Его трагическая смерть сломала судьбы его жены и дочери. Он был первой фишкой в цепи домино, повалившей остальные.

Вторая фотография была аккуратно сложена. Она выцвела, и стала светло-оранжевая. На ней можно было видеть мужчину лет примерно сорока, в костюме из коричневого твида. Ироничная улыбка оживляла его лицо. Увидев его, Алекс тут же понял, чем он очаровал Максин. Он выглядел как надежный и безмятежный человек, который либо владел истиной, не ведомой остальным, либо догадался, что истину обнаружить нельзя. Алекс почувствовал невероятную признательность этому человеку, сумевшему поддержать Максин в ее горе.

Внезапно ему стало не по себе. Он не имел никакого права так копаться в прошлом старой дамы. Он не был ее родственником, и ничто не могло оправдать его бесцеремонного вмешательства. Он совал нос не в свои дела, не в свою жизнь.