Книга Не суди по оперению, страница 122 – Зои Брисби

Улыбнувшись при мысли о Марти, она ощутила на губах соленый вкус слез. Ей хотелось их вытереть, но у нее не получалось. Тело больше не слушалось. Ее мозг был центром управления полетом без командира корабля. Есть ли кто-то из пилотов в самолете?

Поздно. Слишком поздно. Для чего? Ощущение тревоги сковало ей грудь и не давало дышать. Она смутно почувствовала, как ей накладывают на лицо кислородную маску. Дышать стало легче, но камень по-прежнему давил на грудь. Неприятные мурашки бегали по всему телу. Голова готова была разлететься на куски.

Настало время погасить свет.

Ее ждала полная темнота.

У Алекса чуть не выпрыгнуло сердце. Точнее, оно упало. Как будто пролетело через все его тело, чтобы разбиться о землю. Он знал выражение «душа ушла в пятки», но неужели там могло оказаться и сердце?

Он чувствовал в душе пустоту. Но пустоту, странным образом наполненную чем-то. Голова его тоже была словно набита ватой. Однако, объективно говоря, он все сделал правильно. Вызвал «Скорую» по старому мобильнику Максин. Смог объяснить, где они находятся. Когда они приехали в больницу, сказал врачу, что старая дама страдает Альцгеймером…

При всем том у него было ощущение, что он не доглядел. Хорошо знакомое ему ощущение, что он потерпел неудачу, хотя упрекнуть себя было не в чем. Неудача даже в успехе. Кроме того, он был зол на себя. Он, конечно, не должен быть разрешать Максин кататься на машинках и, что еще хуже, на колесе, и тем более есть эту дрянь. Больной Альцгеймером наверняка должен соблюдать особый режим, и ему надо было разузнать какой.

Визит к ясновидящей тоже оказался некстати. Максин вышла от нее неприятно пораженной.

Максин была на грани между жизнью и смертью. И ответственность за это лежала на нем. Ему вообще не надо было ввязываться в эту историю. Когда он увидел ее у дверей дома престарелых, она показалась ему такой беззащитной. А когда она призналась ему в своих планах по поводу эвтаназии, он должен был остановиться, повернуть назад и вернуть ее в дом престарелых. Но он решил, что сможет ее разубедить. Какой же дурак! Как можно было подумать, что ему удастся хоть как-то повлиять на такую женщину, как Максин?! Ей было суждено умереть в брюссельской клинике, а из-за него она потеряла сознание и упала на бетонную скамью при выходе с ярмарки. Она была бы в большей безопасности в какой-нибудь больнице, но можно ли быть где-нибудь в безопасности, когда умираешь? Так, по крайней мере, она уснула у него на руках.

Алекс не знал, что думать. Был ли он прав, продолжая эту безумную затею, или виноват, проявив слабость? Он был бы рад считать, что выполнил последние желания умирающей женщины, но действительно ли это было так? Возможно, следовало проявить твердость. Отказаться везти ее. Насильно водворить в дом престарелых, как раз к началу «Вопросов для чемпионов». А потом сесть одному в «Твинго» и забыть про нее.

Никогда. Никогда он не сможет ее забыть. Отношения, которые завязались между ним и Максин, были самым важным событием, которое он пережил в своей жизни. Они перебили даже его депрессию. Они вернули ему желание жить.

Конечно, жизнь ему подарила мать, но именно благодаря Максин у него появились силы идти дальше. Она показала ему, что существует люди, которые могут его любить и уважать. Она подарила ему свое полное доверие. Внушила мысль, что в будущем все будет не так плохо.