Книга Девушка, которая не любила Рождество, страница 96 – Зои Брисби

Она все еще протягивала мне руку. Я пожал ее.

— Меня зовут Бен.

— Чудесно. У нас есть несколько часов, чтобы во всем разобраться. И нам для этого кое-что понадобится.

— Кое-что?

В ответ Максин достала из-под сиденья огромную сумку, поставила ее себе на колени и стала доставать оттуда всякую всячину – от пачки бумажных платочков до автомобильной мигалки и странной сложенной шапки.

Перехватив мой удивленный взгляд, она расправила шапку и сказала:

— Вам нравится мой тоорцог? Это традиционный монгольский головной убор.

Не дожидаясь ответа – да и что тут можно было ответить? – она взяла термос и две маленькие чашки из нержавеющей стали и налила в них дымящийся напиток.

— Держите! Выпейте, вам это пойдет на пользу.

Это было скорее приказом, чем советом, но я принял угощение. В конце концов, чем мне повредит глоток утренней травяной настойки? Должно быть, это что-то из бабушкиных рецептов…

На всякий случай я подождал, пока она выпьет первая. Она осушила чашку залпом. Тогда я сделал глоток и… испытал два невероятных ощущения. Во-первых, я обжег язык. Но она тоже это пила! Как у нее только язык не обуглился?! А во-вторых, я почувствовал, как по горлу разливается тепло, как от хорошей выпивки.

— Это же не просто травяной настой! – воскликнул я.

Она с гордостью улыбнулась.

— Я добавила кое-что по своему рецепту.

— Бензин?

Она рассмеялась и пихнула меня в плечо – совсем как Лали и Анжелика.

Несмотря на огонь, разгоравшийся в моем пищеводе, я сделал еще глоток и почувствовал, как напряжение покидает меня.

— Теперь мы можем поговорить. Так что же с вами случилось?

Я коротко описал Максин историю своего пребывания в Почтограбске.

Она закрыла глаза, чтобы сосредоточиться, и слушала мой рассказ. Я закончил, но она продолжала сидеть с закрытыми глазами. Я подождал немного, но ничего не происходило.

— Максин?

Она что, уснула? Моя история ее убаюкала? Вот повезло, попал на старушку, подверженную нарколепсии!

— Максин!

И вдруг меня осенило: она умерла! Теперь мое невезение не просто ранит тех, кто мне нравится, – оно убивает ни в чем не повинных девяностолетних старушек!

Нужно позвать на помощь? Сорвать стоп-кран? Я бросал отчаянные взгляды на других пассажиров, но никто ничего не замечал.

— Ну что ж, думаю, что… – вдруг заговорила она как ни в чем не бывало.

Я подскочил на месте.

— Вы не умерли?!

— Нет. Жаль, что приходится вас разочаровывать. Напомнить вам, что мне всего пятьдесят? У меня еще вся жизнь впереди!

Мне захотелось обнять ее.

— Но почему же вы сидели так неподвижно?

Максин покачала головой.

— Я думала. В этом вся трагедия вашего поколения: вы не умеете просто взять и остановиться.

Она налила себе еще стаканчик. Я протянул ей и свою чашку.

— Нет, вам уже достаточно. Вы к такому не привыкли. Я обычно лью сюда слишком много домашней настойки – чтобы такое пить, нужно крепкое здоровье.

Максин посмотрелась в оконное отражение, проверяя, все ли в порядке с прической. Кудряшки оставались безупречными.

— Что ж, займемся серьезными вещами, – сказала она, потирая руки, и откинулась на спинку своего сиденья.

И я вдруг понял, что ошибся с выводами – Максин была не ученицей, а учителем.