Книга Девушка, которая не любила Рождество, страница 82 – Зои Брисби

Я резко поднялся. До меня вдруг дошло.

— Постой минутку! Ты хочешь сказать, что Космо де Бальзанкур – это Марк? Твой Марк?

Лали кивнула.

— Да, такой псевдоним он себе выбрал.

Бальзанкур – Бальзак, теперь связь стала очевидной! Этот вор затеял свою «Человеческую комедию»…

— Да он чудовище!

Лали улыбнулась и заставила меня лечь обратно в теплую соломенную постель.

— Как мило.

— Нет, ты не понимаешь. Он отвратителен! Я возненавидел его еще до того, как узнал, как он с тобой поступил. И всегда удивлялся, как такой человек мог написать настолько прекрасный текст.

Глаза Лали засияли.

— Правда? Тебе понравился мой роман?

— Он великолепен! Ты написала историю, которая никого не оставляет равнодушным. Как ты думаешь, почему его все читают? Все от него в восторге. Ты талантливая писательница.

Лали бросилась мне на шею, и я почувствовал, как ее слезы текут по моей шее. Это было тепло и влажно, прекрасно и трогательно. Рассказывая мне о своей тайне, она будто пробежала спринт и теперь смогла наконец перевести дух, упав в мои объятия.

Я мягко отстранился.

— Так что же ты сделала, обнаружив эту подлость?

— Уехала в Почтограбск. Хотела оказаться рядом с теми, кто любит меня такой, какая я есть. Убрала подальше свои тетради и перестала писать. Навсегда.

Этот человек украл часть ее души. Он не просто присвоил роман Лали – он разрушил ее саму. Потопил ее самооценку, как пират, бросающий свой корабль. Да, этот человек был пиратом, мародером, уничтожающим все на своем пути, и я не хотел, чтобы совершенное им преступление осталось безнаказанным.

— Нельзя так просто ему это спустить. У тебя же наверняка остались черновики? Ты можешь доказать, что ты – настоящий автор?

— У меня есть несколько набросков, но зачем снова ворошить эту историю?..

— Это нечестно! Весь мир должен узнать, какая ты прекрасная писательница.

— Мне это не нужно. Я уже все оставила позади.

— Работать в гостинице Почтограбска, вместо того чтобы стать знаменитой писательницей…

— Я не ищу славы.

— Нельзя сдаваться!

Лали нахмурилась.

— Я не сдаюсь, я отпускаю. Это другое.

Внутри я кипел. Мечтал раздавить самозванца, как мерзкую букашку. Но, увидев выражение лица Лали, я понял, что лучше не развивать эту тему. Я вспомнил о Николя и его «Примирении». В этой семье все поколения были талантливы!

— Твой отец тоже пишет.

Лали уставилась на меня широко открытыми глазами, и я не знал, чему она так удивляется – самой этой новости, или тому, что мне об этом известно, а ей – нет. Лали ведь ничего не знала о моей работе. Так откуда же я мог что-то знать о ее отце, если я был всего лишь туристом?

— Правда? Он об этом никогда не упоминал, – сказала она.

— Может, он просто очень скромен, а после того, что с тобой произошло, так и не решился об этом заговорить.

— Раньше мы с ним были так близки. Но мы отдалились, когда я уехала отсюда и вышла замуж. Он недолюбливал Марка.

— Трудно его в этом упрекнуть…

— Любовь к книгам мне привил отец. Мы вместе читали у камина.

Лали ненадолго погрузилась в счастливые воспоминания, но затем снова нахмурилась.

— Но почему он рассказал об этом тебе? Вы же едва знакомы!

Надо было все признаться Лали – о причине моего приезда в Почтограбск, о моей работе на «Деламар», о поручении ее отца… Но Николя заставил меня поклясться, что я ничего ей не скажу. Лали только что открылась мне, она была такой уязвимой. Как она отреагирует, если узнает, что я проводил с ней время ради собственной выгоды? Поверит ли, если я объясню, что мне давно уже нет никакого дела до редакторской должности и я просто хочу быть рядом с ней?