Книга Девушка, которая не любила Рождество, страница 64 – Зои Брисби

— Я подумал, что ты, наверное, с детства всем этим занималась…

Лали провела рукой по волосам.

— Торты и пироги пекла мама. А мы с папой собирали сани.

— Ты никогда не говоришь о своей маме…

На лице Лали промелькнула грусть, и я почувствовал себя виноватым.

— Мама умерла шесть лет назад, – сказала Лали.

— Мне очень жаль.

— Отец до сих пор не может смириться. Скрывает печаль, изображает Санту, но Рождество больше никогда не будет прежним.

Я вспомнил рукопись «Примирения» и вдруг понял: текст был полон ярости, отчаяния и ощущения разрушенного мира… Лали даже не знала, что ее отец был настоящим виртуозом слова. Он сказал, что никто в деревне даже не подозревает о его книге.

— Мне бы так хотелось, чтобы он снова начал жить, чтобы нашел любовь, – говорила Лали.

Гоня прочь мысли о будущей карьере в издательстве, я смотрел на Лали. Она украдкой вытерла слезу. Самая сильная из всех хрупких женщин, которых я знал.

В комнату вошла Анжелика.

— Я так и знала, что здесь происходит что-то интересное. Полнолуние и конъюнкции в квадрате Венеры.

— Что это значит? – спросил я ее.

— В воздухе витает креативность.

Лали снова приняла серьезный вид. Мне было приятно, что она поделилась со мной своими чувствами, пусть это и продлилось совсем недолго.

— Мы должны испечь пряничных человечков для марафона, – сказала она.

Анжелика захлопала в ладоши и достала из ящика три фартука. Конечно, все они были с рисунками на тему Рождества. На моем был изображен Санта-Клауса, готовящий печенье.

— Как удачно!

Анжелика подмигнула мне, завязывая вокруг талии фартук, украшенный симпатичными листьями остролиста. Она решительно взяла на себя руководство процессом.

— Итак, первый урок! В пряники не кладут панировочные сухари и тапиоку.

Вскоре каждый из нас уже занимался своим делом – Анжелика готовила тесто, Лали замешивала, а я раскатывал. Я чувствовал себя одним из семи гномов, вернее, из трех. Но и этого было достаточно. Наши движения были размеренными, согласованными – идеально выверенный кондитерский танец.

Я вырезал формочками человечков и узнавал давно забытые запахи: корица, гвоздика, анис… Запахи детства. Я наслаждался и новыми ощущениями – самозабвенно месил тесто красивого янтарного цвета, учился пользоваться скалкой. Я вдруг обнаружил, что мне это нравится. Анжелика даже позволила облизать ложку, которой она замешивала пряничное тесто.

Я следил за своими человечками, глядя через стеклянную дверцу духовки. Я не хотел, чтобы они подгорели. Увидев, как они поднимаются, я испытал огромную гордость. Я смотрел на двух смеющихся женщин. Анжелика лила в тесто мед, а Лали перемешивала. Мягкий свет разноцветных фонариков, тепло духовки, чудесный запах, теплый голос Ната Кинга Коула, который пел Joy to The World – этот момент был идеальным. Я знал, что никогда его не забуду.

В этой кухне, в компании Лали и Анжелики, я узнал, что такое семья. И, как любое большое открытие, оно причиняло и боль, и радость. Боль, потому что приходит понимание, сколько времени, любви и радости ты потерял, и радость, оттого что теперь ты знаешь, что это такое.

Моя защитная оболочка начала таять, как масло, которое Анжелика добавляла в тесто. Я впервые задумался о том, что, возможно, я ошибался. Возможно, добровольное одиночество было не таким уж хорошим решением. Уходя от других, ты уходишь и от себя. Я почувствовал, как замок, на который было заперто мое сердце, немного ослаб. Это и есть та рождественская магия, о которой говорил Николя?