Книга Подкати ко мне нежно, страница 117 – Карли Робин

Она поднялась на ноги и, прежде чем я успел возразить, сообщила всем, что мы возвращаемся в отель. Я понимал, что она делает это только потому, что я пережил весьма сильный приступ паники. И я бы солгал, если бы сказал, что не люблю ее за это.

Когда Блейк за неделю до Гран-при Мексики пригласил свою сестру и ее семью на бранч, я нацепила на лицо улыбку, хотя мозг мой едва не воспламенился. Если не считать краткого общения с Финном и Милли в «Сильверстоуне», я до сих пор не пересекалась ни с кем из родственников Блейка. А знакомство с его сестрой – большое событие. Значительное. Эшли – единственная семья, какая у него когда-либо была, и ему крайне важно, чтобы мы поладили. «Никакого давления».

Я все утро вытаскивала из кладовки продукты, словно снималась в эпизоде шоу «На куски»^[48]. Блейк предлагал, чтобы бранч приготовила Никола, но это выглядело бы обезличенным, особенно если учесть, что его сестра везла пирог баноффи – десерт Блейка для последней трапезы. Поскольку сам Блейк понятия не имел, где что находится на его собственной кухне, он мне скорее мешал, чем помогал. И ему потребовалось около пятнадцати минут, чтобы натереть цедру лимона. Теперь он помогал, дегустируя все, что «мы» приготовили.

— Боже, это божественно, – простонал Блейк. Звук получился до абсурдности сексуальным. – Обожаю «Баттенберг».

Я вскинула брови.

— «Баттенберг»?

— Так это называется, – Блейк улыбнулся, и из его рта посыпались крошки. Он откусил еще один кусочек десерта, который сегодня утром купил в местной пекарне – милый кекс, сделанный из разноцветных квадратиков и покрытый марципановой глазурью. – Хочешь попробовать?

— Нет, – я схватила оставшийся кекс и убрала подальше от него. – И вообще, руки прочь от еды.

Блейк обвел руками кухню. Еды хватило бы, чтобы накормить армию. Я проигнорировала его и встала на страже сервированного стола, чтобы он не смог ничего тронуть, пока не появится его семья.

Когда в дверь позвонили, Блейк переплел наши пальцы и подтолкнул меня к двери. Финн с Милли мигом бросились на меня, и прихожая заполнилась безостановочной болтовней.

— Так приятно наконец-то познакомиться с тобой, Элла, – тепло произнесла Эшли. Она прижала меня к себе и крепко обняла, и мои нервы потихоньку успокоились. Было удивительно, насколько они с Милли похожи. – Эти негодники с нетерпением ждали новой встречи с тобой. Они называют тебя подружкой дяди Блейка с акцентом.

— Я тоже рада снова с вами встретиться, – я повернулась к двум живчикам. – А дядя Блейк говорил вам, что сама я считаю крутыми ваши акценты?

Это вызвало новый взрыв визга. Я заметила, как Эшли улыбнулась Блейку, пока ее дети боролись за мое внимание. Большую часть бранча я провела, отвечая на всевозможные вопросы, которые приходили в голову Финна и Милли. «Есть ли у меня собака? Почему я говорю «футы» вместо «метры»? Самая отвратительная вещь, что я когда-либо ела? Что мне больше нравится: желтый или фиолетовый? Какой мой самый любимый фильм? Знаю ли я, что невозможно чихнуть с открытыми глазами? Могу ли я сделать колесо?»

После того как с едой было покончено, Блейк и Джон, его зять, позвали детей играть в «Змеи и лестницы»^[49], дав таким образом нам с Эшли время поговорить наедине. Мы обе это оценили.