Книга Подкати ко мне нежно, страница 114 – Карли Робин

Я быстро покосился в зеркало заднего вида и заметил опасно сверкающую в свете уличных фонарей серебристую краску болида «Эвереста». «Я ни за что не пропущу этого засранца вперед». Это была не та гонка, чтобы связываться со мной. Гарри постепенно входил в число сильнейших гонщиков, но годы опыта давали мне преимущество. Он пробовал обойти меня, но я умело держал свою позицию, пресекая все его попытки пойти на обгон. Искры летели во все стороны, пока мы двое боролись. Я идеально вошел в следующий поворот, выдавив его на обочину.

— Не открывайся. Держи темп.

Треск радио толкал меня вперед. Я не позволял ему использовать грязный воздух в качестве преимущества. Единственное, что мешало безупречному скольжению моего болида, – это толчок при переключении передач. Я заходил на повороты при ускорении 4,5 g так, словно это была самая простая поездка в моей жизни. Я с открытыми объятиями приветствовал возможность отвлечься.

— Гарри вылетел, – услышал я по радио несколько кругов спустя, – слишком быстро вошел в поворот.

Потом он будет корить себя за такую идиотскую ошибку. «Не моя проблема».

— Какой у меня отрыв?

— Адлер в семи секундах от тебя. Осталось тринадцать кругов.

— Я за это время сдохну от духоты.

Лукас нагнал меня на последних кругах, и мы пошли практически вплотную. Однако на предпоследнем круге он затормозил на секунду позднее, чем требовалось, и подарил мне шанс оторваться от него.

— Отличная гонка, приятель! Фантастический темп! – Радио гудело от волнения. – Тяжелая работа окупается!

— Да, детка! Йу-ху!

Я побарабанил руками по рулю и расслабился при мысли, что еще двадцать пять очков легли в основание следующего чемпионского титула. Я не сомневался, что Тео будет зол как черт – несмотря на поул-позицию, он умудрился финишировать лишь пятым. Им явно придется запикивать большую часть его радиопереговоров. Ну да не впервой.

Джози начала фоткать меня на телефон, не успел я вылезти из болида.

— Поздравляю с победой… снова.

Я фыркнул.

— Спасибо, Джос.

Элла подбежала ко мне и затормозила рядом, с широко открытыми глазами и приоткрытыми губами.

— Отличная гонка, дружок.

— Дружок? – я скорчил гримасу. – Я тебе кто, собака?

— Готова поспорить, что смогу заставить тебя перевернуться на спину ради вкусняшки, – пошутила она.

«Дерзкая женщина».

— Я пытаюсь вести себя как обычно, – шепотом добавила она.

Взъерошив рукой волосы, я выдул воздух из щек.

— Я не хочу скрывать тебя, Эл.

Она переступила с ноги на ногу.

— Как только об этом пронюхают СМИ, наши отношения перестанут быть только нашими. И ты это знаешь, Блейк.

Меня бесило то, что она права. Чертовски бесило. На прошлой неделе в «Сан» вышла статья под названием «Блейк покраснел» и с подзаголовком: «Фанаты заметили, как любимец «Формулы-1» все лучше находит общий язык с американской писательницей, работающей над его биографией». Статья довольно подробно рассказывала об образовании Эллы и деталях ее рабочей биографии. Благодаря социальным сетям вся эта информация, разумеется, и так уже была в открытом доступе, но я понимал, почему ей это не нравится. В статье также была крайне зернистая фотография, на которой мы ужинали в каком-то лондонском ресторане. Моя рука лежала на спинке ее стула, а ее – на моем бедре. Это определенно не выглядело «дружеским». Но быть моей девушкой означало находиться под прицелом журналистов. Не знаю, осознавала ли Элла все последствия, когда мы только сошлись.