Книга Когда оживает сердце, страница 23 – Ханна Бейли

Сесиль спускается по ступенькам. Писк сигнализации эхом разносится по двору, светлые волосы легко касаются плеч при каждом шаге.

— Так. Или ты едешь прямиком в автосервис, или вообще никуда не едешь.

Она останавливается напротив меня. Нас обволакивает облако духов, белый сарафан шелестит на ветру. Как же она загорела! До этого я видел ее только в легинсах или джинсах и не раз задавался вопросом, где она загорает – этот золотистый оттенок точно не от работы в саду. Сейчас вопрос звучит по-новому: где пролегает граница загара? По кайме шортов? Бикини? Или… может, границы нет вовсе? Мысль, что она нашла где-то на ранчо укромный уголок и загорает там нагишом, сводит меня с ума.

И вот тут она ловит мой взгляд. Чудо, что я слюни не пускаю. Соберись, тюфяк!

— Почему? – Ее губы растянуты в ухмылке.

Почему – что? Отчаянно напрягаю мозг, пытаясь вспомнить, о чем мы говорили; щеки и уши заливает жар.

— Опасно ездить на этих колесах. Возьми наш пикап. И забери у Тейта добавки для лошадей. – Стараясь не походить на сварливого босса, смотрю ей прямо в глаза. Взгляни я куда-то еще, начну мысленно ее раздевать.

— Ты ведь знаешь, что сегодня у меня выходной, да? Хочешь о чем-то попросить, скажи «пожалуйста».

— Забрать мой заказ по пути – не подвиг. – Я скрещиваю руки на груди.

— Похоже, для тебя банальная вежливость – подвиг. «Пожалуйста», «спасибо». Твоя четырехлетняя племянница умело пользуется «волшебными словами». Тот факт, что ты мой босс, не делает меня твоей рабыней. Знаешь что? Хочешь дразнить меня Горожанкой – валяй. Я беру свою машину, потому что пикапы меня пугают – они слишком большие и неповоротливые, представить не могу, как такой парковать.

— Значит, поведу я. – Решительно иду к своему домику, но тут же оборачиваюсь, не услышав шагов за спиной. – Не копайся, Горожанка.

— Это ловушка, да? Увезешь меня в город и бросишь там? Не можешь ты мне помогать из простой любезности, ты ведь меня ненавидишь. – Хотя на ее губах улыбка, что-то в голосе говорит: она не шутит.

— Я не испытываю к тебе ненависти!

— Ну, симпатии уж точно не испытываешь.

Я понимаю, почему она так считает, но от этой мысли все равно выворачивает. Ненависть, антипатия – все не то. Просто пока другие наслаждаются ее обществом, я с каждым днем становлюсь все беспокойнее. Теряю почву под ногами, как на карнавальной карусели.

— Я… Неправда! Прости, что заставил так думать. Идем?

Я указываю рукой на пикап и отступаю на шаг. Сесиль глядит на меня, не двигаясь с места, язык касается нижней губы, словно она еле сдерживается, чтобы не сказать чего-то.

— Пожалуйста, – с натугой выговариваю я.

Если честно, в минуты слабости мне действительно хотелось ей насолить. Уму непостижимо, как вышло, что сейчас я делаю ей такое одолжение. Хотя… Просто совесть не позволяет отправить девушку в город в консервной банке на трех с половиной колесах.

Она залезает в машину и прислоняется головой к стеклу, я пальцами отбиваю дробь на руле. Осел! О чем я вообще думал? Нам даже поговорить не о чем, а впереди шестьдесят километров. Да и небезопасно это, я рядом с ней хуже пьяного.

А ей-то каково? Если внезапная перемена в поведении меня самого поражает, она, наверное, вообще в шоке. Я и правда думал, что Сесиль мне не нравится. Нетерпеливо ждал, когда она наиграется в ковбоев и укатит прочь, а я вернусь к размеренной спокойной жизни. Думал, что хочу, чтобы она исчезла, потому что так будет лучше для всех. Однако с каждым днем, с каждым разговором я все меньше понимаю, чего хочу на самом деле.