Книга Никогда, никогда, страница 83 – Таррин Фишер, Колин Гувер

Никогда не забывай, как ты прижалась ко мне – желая почувствовать себя так, будто мое сердце бьется в твоей груди.

Никогда не мешай мне целовать тебя в будущем, когда твой смех снова заставит меня пожелать слиться с тобой.

Никогда не переставай хотеть, чтобы я снова обнял тебя так, как наконец сумел обнять вчера вечером.

Никогда не забывай, что поцелуй со мной был твоим первым настоящим поцелуем. И что для меня твой поцелуй станет последним.

И между всем этим никогда не переставай любить меня.

Никогда не переставай, Чарли.

Никогда не забывай.

Сайлас

Я не знаю, как долго я смотрю на это письмо. Достаточно долго, чтобы ощутить смятение чувств. И почувствовать, что, хотя я совсем не знаю эту девушку, я почему-то верю каждому слову этого письма. И, быть может, даже что-то чувствую к ней. Мой пульс начинает частить, потому что за последний час я сделал все, что, как мне кажется, мог сделать, чтобы найти ее, и сейчас испытываю неодолимую потребность увериться в том, что с ней все хорошо.

Я беспокоюсь о ней.

Я должен найти ее.

Я беру еще одно письмо, ища подсказки, когда мой телефон звонит. Я отвечаю, даже не посмотрев, кто мне звонит. Нет смысла разделять мои звонки на желательные и нежелательные, раз я вообще не знаю тех, кто мне звонит.

— Алло?

— Ты же понимаешь, что сегодня играется один из самых важных матчей в твоей карьере игрока в американский футбол, не так ли? Почему же ты, черт возьми, не в школе?

В этом голосе звучат угроза и гнев.

Должно быть, это мой отец.

Я отнимаю телефон от уха и смотрю на него. Я понятия не имею, что сказать. Мне нужно прочесть больше этих писем прежде, чем я пойму, как Сайлас обычно отвечает на требования своего отца. Мне нужно выяснить побольше об этих людях, которые, похоже, знают обо мне все.

— Алло? – повторяю я.

— Сайлас, я не понимаю, что на тебя нашло…

— Я вас не слышу, – отвечаю я, повысив голос. – Алло?

Прежде чем он успевает заговорить снова, я отключаюсь и роняю телефон на кровать. Затем беру все письма и дневники, которые вмещаются в рюкзак, и выбегаю из дома, потому что мне не следует находиться здесь. Сюда может явиться кто-то, с кем я еще не готов общаться.

Например, мой отец.

Чарли

Где я?

Это первый вопрос. Затем возникает второй: Кто я?

Я мотаю головой, как будто это может как-то заставить мой мозг функционировать нормально. Обычно, проснувшись, люди знают, кто они такие… разве не так? У меня ноет сердце, потому что оно бьется так быстро. Мне страшно сесть, я боюсь того, что увижу, когда сяду.

Я в полном недоумении… я не в себе и поэтому начинаю плакать. Странно и жутко не знать, кто ты такая, и в то же время понимать, что ты не из тех, кто плачет по каждому поводу. Я так злюсь на себя за то, что расплакалась, что резко вытираю рукой слезы и сажусь, так сильно ударившись головой о металлическую спинку кровати, что, вздрогнув, потираю свой затылок.

Я здесь одна. Это хорошо.

Я не знаю, как объяснить, что я понятия не имею, кто я. Я нахожусь на кровати в какой-то комнате. Я не понимаю, в какой, потому что здесь темно. На потолке мигает лампочка, воспроизводя что-то вроде азбуки Морзе. Свет слишком тусклый, чтобы по-настоящему осветить эту тесную комнату, но я вижу, что пол здесь выложен блестящими белыми плитками, стены тоже выкрашены белым, и к одной из них прикреплен маленький телевизор.