Книга Никогда, никогда, страница 143 – Таррин Фишер, Колин Гувер

Не в этом ли дело?

Глядя на меня, Чарли замечает, что в моей голове что-то происходит. Она вскидывает голову и пододвигается к краю кровати.

— Ты что-то вспомнил?

Я сижу рядом с кроватью на вращающемся кресле за моим письменным столом и в ответ поворачиваюсь к ней, беру ее руки в свои и сжимаю их.

— Нет. Но… кажется, у меня есть теория.

Она выпрямляется.

— Какая теория?

Наверное, когда я произнесу это вслух, это будет звучать еще более бредово, чем сейчас, когда эта мысль вертится только в моей голове.

— В общем… возможно, это прозвучит глупо, но вчера вечером… когда мы были в отеле…

Она кивает, делая мне знак продолжать.

— Одной из последних моих мыслей перед тем, как мы заснули, была мысль о том, что, когда ты пропала, я чувствовал себя так, будто из меня изъяли какую-то важную часть. Но, найдя тебя, я впервые ощутил себя Сайласом Нэшем. Притом что до того момента я не ощущал себя вообще никем. И я помню, что тогда дал себе слово, что ни за что не допущу, чтобы мы отдалились друг от друга. Вот я и подумал… – Я отпускаю ее руки и встаю. И пару раз прохожу взад и вперед по комнате, пока она не встает тоже. Я понимаю, что зря смущаюсь перед тем, как высказать эту мысль вслух, но я все-таки смущен. Это звучит абсурдно. Хотя все другие объяснения еще абсурднее.

Потерев крепко свою шею, чтобы хоть немного унять нервозность, я смотрю Чарли в глаза.

— Чарли, а что, если… когда мы расстались… мы с тобой пошли наперекор предначертанной судьбе?

Я ожидаю, что она поднимет меня на смех, но вместо этого вижу, как на ее руках появляются мурашки. Она трет их, затем медленно опускается обратно на кровать.

— Это абсурд, – бормочет она, но неуверенно, как будто части ее все-таки кажется, что в моей теории что-то есть и стоит это обдумать.

Я снова сажусь в кресло прямо перед ней.

— Что, если нам предначертано быть вместе? И, когда мы воспротивились этому, это вызвало что-то вроде… не знаю, как это можно назвать… что-то вроде… разлома?

Она закатывает глаза.

— Иными словами, ты хочешь сказать, что вселенная стерла все наши воспоминания, потому что мы расстались? А тебе не кажется, что это немного отдает нарциссизмом?

Я качаю головой.

— Я понимаю, как странно это звучит. Но, говоря гипотетически… что, если на свете существуют души, являющиеся половинками единого целого и предназначенные друг другу? И, когда они сходятся, их нельзя разъединить?

Она складывает руки на коленях.

— А как это объясняет тот факт, что на этот раз ты запомнил последние два дня, а я нет?

Я снова начинаю ходить взад и вперед.

— Дай мне минуту подумать, – говорю я.

Она терпеливо ждет, пока я продолжаю ходить по комнате. Затем останавливаюсь и поднимаю палец.

— Выслушай меня, хорошо?

— Я слушаю, – отзывается она.

— Мы любили друг друга с самого детства. Между нами однозначно существовала связь, и это продолжалось всю нашу жизнь. Пока в нее не начали вмешиваться внешние факторы. То, что произошло с нашими отцами, взаимная ненависть наших семей. Твоя обида на меня из-за того, что я верил, что твой отец виновен. Тут есть закономерность, Чарли. – Я беру блокнот и пробегаю глазами сделанный мною ранее перечень того, что мы помним, и того, чего не помним. – И наши воспоминания… мы помним то, что не было навязано нам извне. Ты помнишь книги. Я помню, как работать с фотокамерой. Мы помним слова наших любимых песен. Мы помним исторические события. Но мы забыли то, что было навязано нам другими. Например, американский футбол.