Книга Никогда, никогда, страница 11 – Таррин Фишер, Колин Гувер

— Неудачный выбор костюмов, – говорю я, пожав плечами. Он улыбается, и мы расходимся в противоположные стороны комнаты.

Я осматриваю стены, на которых висят фотографии людей в рамках: бездомный мужчина, прислонившийся к стене и закутавшийся в одеяло; женщина, сидящая на скамейке и плачущая, закрыв лицо руками. Гадалка, сжимающая свое горло, глядя в объектив камеры пустыми глазами. В этих фотографиях чувствуется что-то нездоровое, мне хочется отвернуться от них и устыдиться. Я не понимаю, почему кто-то может хотеть фотографировать такие болезненно мрачные вещи, не говоря уже о том, чтобы вешать их на стены своей комнаты, чтобы смотреть на них каждый день.

И тут я поворачиваюсь и вижу дорогой фотоаппарат, лежащий на письменном столе. Он лежит на почетном месте, на стопке глянцевых книг по фотографии. Я перевожу взгляд на Сайласа, который тоже разглядывает фотографии на стенах. Он фотограф-художник. Значит ли это, что все это его работы, и сейчас он пытается узнать их? Но спрашивать нет смысла. Я иду дальше, рассматриваю его одежду, заглядываю в ящики письменного стола из дорогого красного дерева.

Я так устала. Я сажусь в кресло, стоящее рядом со столом, но тут он вдруг оживляется и манит меня рукой.

— Посмотри на это, – говорит он. Я медленно встаю и подхожу к нему. Сайлас смотрит на свою незастеленную кровать. Его глаза ярко блестят, и мне кажется, что я читаю в них… шок? Я смотрю туда, куда направлен его взгляд – на простыню. И у меня холодеет кровь.

О боже.

Сайлас

Я откидываю одеяло в сторону, чтобы лучше разглядеть месиво в изножье кровати. Пятна засохшей грязи на простыне. Куски отламываются и катятся прочь, когда я натягиваю ткань.

— Это… – Чарли замолкает и, высвободив из моей руки край одеяла, откидывает его в сторону, чтобы нижняя сторона стала видна лучше. – Это что, кровь?

Я смотрю туда, куда смотрит она, на простыню ближе к изголовью кровати. Рядом с подушкой виднеется смазанный отпечаток ладони. Я сразу же опускаю взгляд на свои руки.

Ничего. Никаких следов крови или грязи, ничего вообще.

Я встаю возле кровати на колени и прикладываю правую ладонь к следу на простыне. Они полностью совпадают. Я смотрю на Чарли, и она отводит взгляд, словно ей не хочется знать, мне принадлежит этот отпечаток ладони или нет. Тот факт, что он определенно мой, только добавляет к уже имеющимся у меня вопросам новые. Уже набралось столько вопросов, что кажется, что эта куча вот-вот обрушится на нас и похоронит под собой, поскольку ответов нет.

— Скорее всего, это моя собственная кровь, – говорю я ей. А может, самому себе. Я пытаюсь отбросить все мысли, которые сейчас наверняка возникают у нее в голове. – Вчера вечером я мог упасть где-то на улице.

Я чувствую себя так, будто придумываю отговорки для кого-то другого, а не для себя самого. Будто пытаюсь оправдать какого-то своего друга. Этого парня по имени Сайлас. Оправдать кого-то, кто точно не является мной.

— Где ты был вчера вечером?

Это не настоящий вопрос, просто мы оба думаем об одном и том же. Я снова накрываю простыню одеялом, чтобы спрятать грязь и кровь. Чтобы скрыть улики. Зацепки. Что бы это ни было, я просто хочу скрыть это.

— Что это значит? – спрашивает Чарли, повернувшись ко мне. Она держит в руке листок бумаги. Я подхожу к ней и беру его. Листок выглядит так, будто его складывали и разворачивали столько раз, что в его центре начинает образовываться маленькая дырочка. На листке написано: «Никогда не останавливайся. Никогда не забывай».